Научное путешествие в Конго, в Центральную Африку

К тому же работать в одиночку в условиях, когда в любой момент может возникнуть чрезвычайная ситуация, запрещено. Я не привыкла иметь слуг, это довольно тяжело, так как мне приходиться придумывать, чем их занять в течение дня. Я должна научиться быть руководителем, а не другом. Положение усугубляется тем, что пигмеи привыкли работать с биологами, занимающимися приматами. Те встают рано, целый день делают наблюдения и ложатся спать после захода солнца, что является привычным распорядком дня для пигмеев.

Но у герпетолога совсем другой режим. Утром, пока солнце не прогреет лес и змеи и ящерицы не начнут шевелиться, герпетологу там делать нечего, а лягушек лучше всего ловить ночью. Бакембе и Дада боятся ходить по ночам, а уж о том, чтобы сопровождать меня по болотам, и речи быть не может. Поэтому, пока я брожу по пояс в воде, мои проводники спят. А я тем временем собираю лягушек и подкрадываюсь к западноафриканским карликовым крокодилам, чтобы узнать, насколько близко они меня к себе подпустят, прежде чем скрыться под водой. Иногда мне попадаются карликовые бегемоты. Я возвращаюсь в наш маленький лагерь около полуночи, насквозь промокшая и уставшая. Несмотря на мои протесты, в шесть утра Бакембе и Дада будят меня и потчуют остатками вчерашнего ужина, которые всю ночь простояли на открытом воздухе. В первый вечер они спросили у меня, что приготовить на ужин. Я оставила это на их усмотрение, что оказалось большой ошибкой, потому что они приготовили свое любимое блюдо: фоу-фоу с копченой рыбой. Фоу-фоу – это безвкусная резиноподобная масса из маниоки с водой. Рыбу они поймали в реке и закоптили в корзине над костром. Эту корзину носят с собой с места на место. По пути мухи откладывают в ней яйца. Кусочки рыбы, прилипшие к корзине, начинают гнить. Но поскольку ужинают уже после наступления темноты, вы не видите ни личинок, ни рыбьих голов, и обнаруживаете их, только когда-начинаете пережевывать все это. Отведав это блюдо, я пытаюсь объяснить им, чтобы впредь мне не подавали ничего, кроме консервированной солонины, сардин и риса, но, поскольку французский язык для них является третьим, а для меня – вторым, мои инструкции не всегда доходят до цели. Стремясь угодить и боясь меня обидеть тем, что не понимают, чего я от них хочу, они улыбаются и говорят: «Да, да, мадам», а потом идут и делают совсем не то, о чем я их просила.