Цвет греха. Чёрный

Слишком уж забавно он выглядит, пребывающий в очередном шоке, будто теперь не я беременна, а он.

А вот нечего было за мной увязываться, тогда бы и страдать сейчас не пришлось!

– Я этого ему не говорила, он сам так решил, – обозначаю для опекуна на всякий случай, приподнимая ладони в примирительном жесте.

А то мало ли…

Вдруг злопамятный?

Господин Якуп тем временем новые выводы тоже делает.

– Девочка, а когда ты кушала в последний раз? – подозрительно ласково и елейно протягивает работодатель.

Так и не перестаёт сверлить недобрым взглядом пришедшего со мной, пока на скорую руку кидает в тарелку часть бараньего кебаба, прибавив к нему овощи и порезанную пополам булку – всё, как я обожаю.

– Давно, – отвечает за меня опекун.

Где-то здесь между этими двоими вдруг образовывается непонятная и очень подозрительная мужская солидарность.

Выпроводить они меня собрались, в общем!

– Тогда возьми это, – всучивает мне тарелку с кебабом, – и пойди покушай. За какой-нибудь из столиков, – заботливо предлагает господин Якуп.

Судя по тому, что никаких возражений со стороны третьего участника нашего междусобойчика не следует, он тоже не против, а очень даже за, чтоб я отсюда свалила, их двоих наедине оставила.

Ну и ладно!

Ну и пойду…

– Адем. Эмирхан, – слышу уже на границе порога от бывшего мужа моей матери. – Её отчим.

Мне бы продолжить идти своей дорогой, пусть они дальше знакомятся и всё такое, но…

– Опекун! – поправляю, прежде чем закрыть за собой дверь кухни.

 – Временный! – вношу немаловажным уточнением.

И да, ухожу. Ни разу не оборачиваюсь, но так и чувствую, каким недовольным может быть провожающий меня взгляд.

А кебаб, как и всегда, вкуснейший!

Я его успеваю неторопливо тщательно прожевать, пока двое мужчин, оставленных мной, непонятно о чём долго общаются. Явно же кости мне перемывают. При мысли о последнем начинаю нервничать ещё больше. А чем больше я нервничаю, тем больше кушать, между прочим, хочется. Настолько, что решаюсь попросить у Эфе ещё один кебаб.

Правда, дожевать его я всё-таки не успеваю. На столике передо мной появляется стакан апельсинового сока. На стук стеклянного донышка о деревянную столешницу я и отвлекаюсь, осознавая, что бывший муж моей матери вернулся и усаживается напротив. По непроницаемому выражению лица так сразу и не разобрать, о чём они разговаривали.

– И? – интересуюсь напрямую. – О чём вы разговаривали?

На губах мужчины расцветает добродушная усмешка.