Это снова они. Веселая стройка – 2

– А кто чужую картину у камина поставил?

– А кто его зажёг? И ушёл? И сказал, что не страшно? – напирал Андрей. Идти к молящемуся до шести художнику ему совсем не хотелось.

– От тебя в нашей бригаде меньше всего пользы! – объяснял Славик. – Шпаклевать толком не умеешь, красить – тоже. Если я или Дима будем бегать насчёт картины, то кто же здесь работать будет? У нас осталось только три дня, чучмек ты упрямый! Успеть же надо!

– Один я не пойду… и как хотите…

– Слушай, Дэн! Съезди ты с ним, пожалуйста! – взмолился Славик.

 – Один он точно или не дойдёт, или чего похуже получится – дойдёт и не то закажет. А мы тут пока стены дошпаклюем с Димой.

Дэн согласился скрепя сердце. Он понимал, что другого выхода нет, и платить за чужую картину (да ещё неизвестно сколько) ему не хотелось.

Возле дома загадочного художника друзья оказались в десять минут седьмого.

– Как ты думаешь, закончил он молиться? – спросил Дэн.

Андрей пожал плечами. Дэн снова посмотрел на часы и толкнул дверь подъезда…

Квартиру открыл какой-то человек в полумраке.

В коридоре было темно, и посетителям молчаливым жестом предложили проследовать в комнату. Спотыкаясь о чьи-то ботинки и уронив зонтик, строители вышли на свет. Дэн с любопытством оглядел хозяина квартиры.

Перед гостями стоял молодой человек неопределённого возраста с очень печальными глазами и высоким лбом. Говоря точнее, волосы начинались где-то очень далеко, оставляя на лбу небольшой полуостров треугольной формы. «Лучше бы он сбрил это дело», – подумал Дэн и обратил внимание на чрезвычайную худобу художника.

Одежда болталась как на вешалке, а на черепе почти не было мяса, и он хорошо просматривался через бледную кожу. Такие грустные и измождённые фигуры Дэн видел только на фотографиях узников концлагерей или жертв голодомора на Украине.

– Константин Пецовидин, – представился художник гулким голосом и сел на диван. Острые колени чуть не порвали джинсы.

Вся стена позади дивана была увешана иконами самых разнообразных размеров и содержания.

Дэну стало неловко и он искоса глянул на Андрея. Тот изучал иконы с нелепым видом. Художник хранил молчание, устремив взор в пустоту. Дэн откашлялся и начал:

– Вы художник?

– Да. Я художник.

– И можете нарисовать картину?

– Да. Я могу нарисовать.

– Это хорошо, – сказал Дэн. Его собеседник отвечал монотонным голосом, как бездушный механизм. Разговаривать было трудно.

– Вот, посмотрите сюда, – Дэн достал фотографию банкира на фоне картины.