Это снова они. Веселая стройка – 2

Он посмотрел на картину и шепнул Дэну:

– Ну что?

– Точки ставит местами.

– Мда-а-а… А ужин что, съел?

– Готовит ещё. Без огня.

Славик снова показал большой палец и громко спросил:

– Как обстановка?

– Сегодня жарко, – сказал художник и легонько мазнул красным камзол старика. Самую малость, возле кармана.

– Вы не в курсе, какое сегодня число? День недели?

– Никогда этим не интересовался…

– Понятно. Один в квартире проживаете?

– Я не один, – художник обвёл комнату взглядом. – Со мной мои творенья!

Славик был в восхищении.

Дэн не разделил его восторга, посматривая на часы.

– Может быть, уже готово? – спросил Славик. – Старик как живой просто!

– Я вам вот что скажу, чиф-реф… рефриж…

– Можно просто Рубенс.

– Я вам вот что скажу, Рубенс, – Пецовидин сделал трагическое лицо. – Вы не художник, Рубенс! И никогда им не станете! Как вы не видите композиции, Рубенс? Художника нельзя торопить! Его можно критиковать или давать советы. Но торопить нельзя! Вы не чувствуете свет, Рубенс, и не умеете проникать взглядом в глубины портрета…

Дэну хотелось закрыть глаза.

Он представил себе, как в далёком семнадцатом веке мрачный инквизитор высказывает всё это тому самому Рубенсу. Питеру Паулю. Тем более что монотонный бас художника Константина как будто доносился из Средневековья. Славик внимал, кивая головой.

– Впрочем, я закончил. Всё хорошо. Всё, – сказал художник и принялся вытирать руки о какую-то тряпку. Дэн обратил внимание, что тряпка была с пуговицами и воротником.

На кухне готовилась яичница…

– Высохнет скоро? – спросил Славик и достал деньги.

– Она уже сухая. Я написал картину ещё вчера. Сегодня лишь немного подправил.

Славик отсчитал деньги. С таким же успехом можно было вручить хозяину квартиры фантики от конфет или старые лотерейные билеты. Он даже не поглядел на купюры и небрежно бросил на пыльный телевизор. Работал художник Константин не из-за денег, и это было очевидно.

Строители двинулись к двери, бережно придерживая картину.

У порога Дэн оглянулся. Пецовидин сидел на диване и смотрел в пустоту, скрестив руки на своей плоской груди. Его трагическое лицо очень подходило к компании святых на заднем плане.

– Грандиозный человек! Титан! Непризнанный гений! – объявил Славик в машине. – Натуральный Ван Гог! Картины таких сумасбродов через сотню лет стоят миллионы.

– Не знаю… Мне к его дому страшно приближаться…

– Очень скоро приблизимся, – пообещал Славик. – Я договорился с соседями.