Отпустите меня на войну

Это пенье дрозда,

И перловая каша, я, ей Богу, не вру,

Что вкусней не едал за всю жизнь никогда.

Пот беретом тихонько смахну,

Скину ленты с патронами в ноги,

Запах лета пьянящий вдохну,

Развалюсь на траве у дороги.

Муравьиные слышу шаги,

И сверчков стрекотанью внимая,

Скинув с ног все в пыли сапоги,

Вдруг пойму обаяния Рая.

В самом сердце зеленки, как заноза врагу,

Перед самым опасным и безжалостным боем,

Отрицание фраз: – не хочу, не могу,

Пару тихих минут, пробежавших запоем.

Кто сапог не носил, автомат не таскал,

Свой не брал никогда перевал,

Никогда не поймет, тот нервозный накал,

И любимую фразу: Братишки! Привал!

Отпустите меня на войну

Отпустите меня на войну,

Проводив под гармонь до перрона,

Я еще раз всей грудью вдохну,

Запах пота и запах вагона.

Запах масла ружейного мне,

Не заменит мастику театров,

Кто хоть раз побывал на войне,

Тот вернется когда-то обратно.

Я, как конь боевой, весь дрожу!

Провожая отряды в дорогу,

Расседлали меня Вам, скажу,

Очень рано, ребята, ей Богу!

В тишине, как в трясине тону,

Мирной жизни, довольно, отведал!

Отпустите меня на войну,

Что плохого, я люди, вам сделал?

Глаза голубые

Глаза голубые, как небо России,

Надет набекрень шлемофон.

«Откуда братишка?» – его мы спросили.

«Из Омска», – рассказывал он.

Потом шла колонна, седая от пыли.

Пехота – верхом на броне.

Механик-водитель – глаза голубые —

Он первые дни на войне.

Был бой под Хорогом жесток, скоротечен,

Дрожала от взрывов земля.

Стреляли, кричали: «мать вашу» и крепче,

В ответ слышал я: «бисмилля».

С равнины тогда вертолеты успели,

Высотки накрыли огнем.

Стояла колонна, считали потери.

"А жив ли мальчишка?" – вдруг вспомнил о нём.

Нам день на войне тот не спутать с другими,

Навечно запомнилось мне:

Механик-водитель с глазами седыми

сидел и курил на броне…

Фото: восстановленный храм.

Фото: Памятники обелиски погибшим сотрудникам. ПВД УВД ХМАО. г. Грозный.

Огонь

Снова робко входя под церковные своды,

Ставлю за упокой, светит теплый огонь,

И по пальцам текут, словно вешние воды,

Слезы белого воска, обжигая ладонь.