«Я напишу еще одну строку…» Избранное

Чуть помедли над тихой рекой.

Посмотри: разноцветные пятна

загораются сами собой.

Эта ночь, как и ты – ниоткуда.

Этот млечный, чуть брезжащий свет

от звезды – разве это не чудо?

Через тысячи, тысячи лет.

2

И нежность в сердце утвердилась.

Откуда этот легкий шум?

Душа ль от тела отделилась?

Освободилась ли от дум?

Или нетрезвою походкой

уходит к западу луна?

Под перевернутою лодкой

песок, покой и тишина.

Никаких украшений…

Никаких украшений:

вензелей, позолот,

красота – неужели

только кровь,

только пот?

Неужели – так надо

и иначе – нельзя,

чтобы ткань снегопада

мне слепила глаза,

чтобы, падая оземь,

будто в этом их цель,

листья славили осень

целых восемь недель?

Чтобы время стояло,

как вода подо льдом…

Вдруг мелькнет, как бывало,

поманив рукавом.

Слагать стихи – нелепая забава…

Слагать стихи – нелепая забава,

когда душа заведомо черства,

но где предел и мера мастерства,

и кто нам дал таинственное право

плодить на свет слова, слова, слова?

Толпа не примет их, не крикнет: «браво!»,

их не коснется ветреная слава

и будет, к сожалению, права.

Мука и пыль – диктуют жернова.

Но, как Помпею выплакала лава,

так выгорит на пастбищах трава,

когда гортанно, дико и картаво,

ни грамма фальши – яд и тетива —

над миром выпрямится Слово величаво.

Ночь непробудна, бездонна, тиха…

Ночь непробудна, бездонна, тиха.

Так и живу – от стиха до стиха.

Так и дышу – невпопад и не в лад,

только и вижу – часов циферблат.

Стрелки бегут – не угонишься! – прочь.

Чуть зазевался и сразу же – ночь.

Чуть повернулся, и множество лет,

словно снежинки, просыпались вслед.

Ангелом белым – сквозь ночь – простыня…

Господи, ты не покинешь меня?

Я доволен жизнию своею…

Я доволен жизнию своею,

отберите все – не обеднею.

Листья с веток будут тихо падать,

заслоняя в небе птичью стаю…

Ничего не жаль мне, даже память

я готов отдать, – зачем не знаю.

Молодость моя, откликнись, где ты?

Что мне делать с жизнию своею?

Разве что стихи писать в газеты —

больше ничего я не умею.

Снова осень ходит вдоль аллеи…

Надоели дактили и ямбы, —

скоро встретимся у бакалеи,

или нет – у театральной рампы.

У меня со старостью и смертью

старые неконченые счеты, —

ведь не даром выбросил я перстень

азиатской вычурной работы.