Стихотворения 1977-2007

Да, это я! Я знаю и люблю,

И мне теперь не страшно возвращенье,

И в темный круг без трепета вступлю:

Меня ведет сияющее зренье,

И меркнет свет меж призрачных теней,

Но в слабом зеркале влюбленности моей

Твоей любви смеется отраженье.

    1981

«Не то, что здесь подумают; не только…»

Не то, что здесь подумают; не только.

Не только ложь и слабость, нет: душа —

Беглянка, нищенка, знакомка конокрадов —

В такую полночь, на таком подворье

Глядит на гостя дивного и с ним

Заговорить, спросить, откуда нас

Украли в детстве, и – еще важнее —

Промолвить – прорубь, промолчать – петля…

И бродит в нас наречие родное

И взламывает память: так река

Могучая и под глубоким льдом

До дна не промерзает и в себя

Неутоленным бьется вопрошаньем…

Но слов не вспомнить, звуков не связать.

Тогда – сглотни внезапную обиду,

То за одним, то за другим вбегай,

То самовар вноси, а то дрова

Подкладывай в огонь и притворись —

От беготни, от жаркого огня

Горит лицо…Смотри – еще покуда

Заря не занялась, еще в окно

Не стукнули, не кликнули в дорогу…

Еще огонь пылает в очаге.

    1981

«Это – в комнате нарядной…»

Это – в комнате нарядной

Золотой стеклянный сор.

Вся зима – один нескладный,

Бестолковый разговор.

Словно – за полночь, за чаем,

За неубранным столом…

Впрочем, это я случайно,

Я ведь тоже не о том.

Я о том, что вся услада

Сердцу – помнить, что оно —

В дом из солнечного сада

Отворенное окно.

    1981

«Душистый хмель февральского тепла…»

Душистый хмель февральского тепла

Вот-вот забродит, и до боли ясно,

Что мне зима отпущена была

Как некий срок – и, кажется, напрасно.

И с каждым часом убывает власть,

И в март чужой уже не будет входа…

И эта роль мне плохо удалась.

Начни меня с другого эпизода.

    1982

Вторая тетрадь

«От жалобы не легче: на губах…»

От жалобы не легче: на губах

Она как ссадина, сочащаяся болью, —

Кровавым привкусом, горячей ржавой солью, —

Где ты, Ахиллов плач при черных кораблях?

По капле, медленно тепренье прибывает,

И память движется, и время приближает

К тебе – как к берегу река выносит челн, —

А весла сломаны, и парус рассечен,

И сам пловец на дне лежит, скрестивши руки,

И дума долгая о доме, о разлуке

Сиделкой дремлющей склоняется к нему.

И утро белое вступает на корму.