Первоснежье

Трагический отпечаток немоты в его глазах не отсвечивал – опыт общения с людьми «замолкшей музы» у меня был, но Игорь по каким-то параметрам в это невеселое племя не вписывался. «Тени зримые смесились, и немота вошла в меня на треть»; «как тепло подыматься до крайней точки, о немота», – это эмпирический уровень отношений, на треть – еще не так страшно. В России поэт – существо традиционно молодое, что объяснятся нашим безоглядным темпераментом или молодостью культуры (что в общем одно и то же). Фигуры Гомера или Блейка смотрятся как нечто невозможно монументальное – из других времен.

Между тем, стереотипов массового сознания по отношению к поэзии практически не существует, на эстраде и в спорте возраст играет более существенную роль. С некоторых пор я полюбил ссылаться на биографию Уильяма Батлера Йейтса, написавшего лучшие свои работы после сорока (даже после Нобелевской премии, полученной поэтом в 58 лет). Культура испытывает нехватку зрелых стихотворцев, эмоции юности перекочевали в другие жанры.

«Без имени, как ветер в тополях

и лепеты взвиваемого праха,

я горло зажимаю не от взмаха

крушащего, а от того, что взмах

меня давно уж выбросил туда,

где дышат существа иного толка,

и только мысль, как лёгкая иголка,

латая жизнь, снуёт туда-сюда».

Собственно, что такое зрелость? Это когда человек перестает якать, понимая, что окружающая его вселенная бесконечно интереснее его самого. К некоторым священным книгам можно прикасаться лишь после сорока. Сорок лет было Исааку, когда он взял себе в жены Ревекку; Моисей отправляет сорокалетнего Иисуса На-вина из Кадес-Варни осмотреть землю; странствование евреев по пустыне продолжалось сорок лет.

Существует мнение, что с возрастом в поэте что-то умирает. Многие идут на компромисс, ставя религию, философию или политику выше поэзии. Возможно, люди с годами попросту теряют веру: муза превращается в обыкновенную супругу, уйти от которой мешает чувство долга и любимые дети. Вишневецкому удалось это преодолеть, он вернулся из Америки в Россию, обратился к музыковедению, написал пару книг о композиторах первой половины XX века.

«…в том пространстве, где жгучей пыльцой

провевает ноябрь в молоке

у реки парк, сгорело кольцо

на какой сама знаешь руке».

Кризис был не столь страшен хотя бы потому, что у Игоря «про запас» оставалась оставленная когда-то страна, в которую мы с синхронной независимостью несколько лет назад засобирались возвращаться.