Стихотворения

Она сквозная.

И я везде. К чему спешить.

Как будто умер я, не зная,

как эту вечность пережить.

VII

Курю в больничном туалете,

тайком, почти на этом свете,

где лампочка из-за угла

беднее зимнего тепла,

где мёртвые ладошки моли,

черпнувшие чрезмерной боли,

навстречу машут дураку

и сыплют пепел на башку…

VIII

Ангел плюнет в потолок —

ох, больничный, ох, высокий.

Недолёт. И мотылёк

опадает одинокий,

белый, серый, голубой,

даже палевый немножко…

И глядит, глядит в окошко

жизнь с закушенной губой.

IX

Мышка больничная, жизнью шурша,

ищет пожрать. Зачесалась душа

у тишины, темноты, немоты,

шторок, прикрывших квадратные рты,

чтобы беззвучно крича, не вспугнуть

смерти немного и хлеба чуть-чуть,

капельку света откуда-нибудь…

Ангелу ночью очей не сомкнуть.

XI

Когда я умер, стало мне

понятно всё: в каком огне,

во сне, в окне, в каком бреду

куда я, Господи, иду.

Когда я умер, ты прошла

тропою пекла и тепла

по мне, по мне, по мне, по мне,

по мне – во сне, в окне, в огне…

XIV

Прощай. Что было – не прошло.

И не продёт. И вечно будет.

Оно тебя ещё разбудит

и в окнах выставит стекло,

и поползут из крупных слёз

ночных светил дневные лица…

Обыкновенный снег ложится

на деревянный снег берёз.

Из третьей книги

«Я знаю эту дрожь…»

Я знаю эту дрожь.

Очей не закрывая —

и ты, земля, умрёшь,

бессмертная, живая.

И сквозь твои персты

пройдут пески и воды,

и небо пустоты,

и небо непогоды,

последняя слеза

без боли и печали,

которую глаза,

как мир, не удержали.

«Где-то глаза кочуют…»

Е.

Где-то глаза кочуют,

думаю, в вышине.

Ангелы в нас ночуют,

прямо в хорошем сне.

Спи, говорю, родная,

очи закрой – и спи,

медленно поднимая

солнце в чужой степи.

«Где очень больно, там светло…»

Е.

Где очень больно, там светло,

а здесь темно и не бывало.

Я спал и думал: всё прошло,

а оказалось – всё пропало.

Удушье снов, удушье слёз —

до немоты и полной муки

произносить большой мороз

и в нем клубящиеся звуки.

У этой музыки твои

зрачки сиреневые… Боже,

и ледяные соловьи

без оперения и кожи…

«В стену горох, в стену горох…»

В стену горох, в стену горох,

ливень в последней своей прямизне.