Стихотворения

Взыскует разум мой свободы,

а мысль – ничтожна и темна.

И бездна ближе в непогоды,

и небо плачет без конца.

И по воде проходят воды,

как призрак призрака Творца.

«Воробьи склевали пайку…»

Воробьи склевали пайку.

Слава богу, я никто.

Поменяю на фуфайку

и перчатки, и пальто.

На фуфайку-невидимку,

чтобы с воздухом в обнимку —

только воздух и никто.

Над обрывом у реки

без смычка услышу чайку.

Словно ангел сквозь фуфайку

веет снегом в позвонки.

У обрыва.

«От неба, и огня, и от воды глубокой…»

От неба, и огня, и от воды глубокой

очей не отвести с присушенной слезой.

Болит лицо земли, поросшее осокой

по циркулю с кержацкою косой.

Нет на воде лица. Волна. На ней лица нет:

так смотрит с высоты и давит, боже мой,

окрестный взгляд без глаз – и он не перестанет

быть светом или тьмой. Быть светом или тьмой.

Грядущее – с небес, забытое – из хлябей

вычитывать, читать. Из гоголевских стуж

и зноев расплетать огонь, как волос бабий,

до чёрного листа сгоревших «Мёртвых душ».

Очнуться. Умереть. И долго ждать ответа:

кончается ли смерть? – Кончается. Она

не дума и не дым, а остановка света —

прозрачного до аспидного дна.

И, умерев, взойти в утраченное время,

земной короткий век перезабыть спеша,

и знать, что наяву не ястреб и не темя

упрётся прямо в бездну – а душа.

Не пустотою стать, а новой частью взгляда

окружного, когда всё видится, когда

не слёзы принимают форму ада,

а время – форму пламени и льда.

Из второй книги

«Сколько времени там на весле…»

Сколько времени там на весле,

капли две – это горькое чудо:

не успеешь привыкнуть к земле,

как пора закругляться. Отсюда

улетать, потому что зима,

убывать, зависая над телом,

в чём-то белом, наверное, белом

или чёрном, как вечность сама.

Или в чём-то прозрачном, в чём, ах,

нас выносит в небесную дырку.

И – солёные ленты в зубах,

чтобы не потерять бескозырку.

«Пахнет ладонь сосной…»

Пахнет ладонь сосной.

Кто-то умрёт весной, —

чуют иные глины

бездной без сердцевины.

В бездне полно тепла —

вот она подошла

к окнам твоим вплотную,

песню поет блатную,

что не умрёт никто,

так что снимай пальто

и облачайся в ватник.

В небе уже стервятник

к небу стоит спиной —

думает, что сосной

пахнут пила и руки

у мужика, в разлуке

с городом и страной.