Тектоника: рассказы

В тот первый день он не сказал ей о дне рождения, и позже придумал историю, заготовил «на случай»: если она поймет как-нибудь, что встретились они на его тридцатилетие, и спросит, не собирался ли он отпраздновать эту круглую дату, он ответит, что да, собирался, но с ее появлением забыл обо всем, вернее, не забыл, конечно, а просто не поехал в ресторан, где поджидали друзья, предпочел бродить с нею по морозным улицам. Плохо придумывать ложь там, где, как ты решил, все уже идет по-настоящему и «блины комом» закончились; она – тоже, конечно, не идеал, но и он, и он – человек тяжеловатый, так что, куда же без юмора даже в «настоящем», говорит он себе, слушая, как три недели спустя Милена (дурацкое имя! – только бы не ляпнуть!) в очередном кафе характеризует свою сумку:

– Безразмерная.

Знаешь, как называется?.. Модель «От гондона до батона».

Он немного медлит, потом начинает безудержно смеяться. Посетители кафе оборачиваются. Она улыбается, не спуская с него цепкого голубовато-серого взгляда.

Она… и грубые шутки в общественном месте… безумная… но ему нравится… Тут он понял: такая ему всегда и была нужна.

Не путать с эксцентричностью, удобной для прикрытия убожества. Милена не дура, не-ет, далеко не дура. Пример. Он недавно совсем обнаружил книги Фриша и очень возгордился своим новым знанием, особенно, когда выяснил – девяносто восемь процентов из его «ученого» окружения Фриша не читали, и как-то щегольнул перед Миленой парой историй из «Гантенбайна», на что она, не перебивая, после того, как он их рассказал, выдала:

– Из этой книги мне запомнился пассаж, – и, не прикрывая глаз, без интонаций, процитировала, будто прочла строки на его лице: – «Это как провалиться сквозь зеркало, больше ты ничего не помнишь, провалиться как сквозь все зеркала, а потом вскоре мир снова складывается воедино, словно ничего не было.

Ничего и не было».

Максим смотрит на нее почти испуганно.

– У меня мама – корректор. Я даже иногда помогаю ей вычитывать тексты. Это семейное. …

Итак, он может ею гордиться.

Может идти по улице, она прижимается к его плечу, и все (ну, многие) оборачиваются. Может материться вместе с нею, а потом цитировать Фриша. Может… Да, надо познакомиться с мамой.

Милена – своя в доску, простая, интеллигентная по-настоящему и – красивая. На что он точно никогда не рассчитывал. Сопоставима с его матерью в молодости… Стоп. Прочь, неудобные мысли. Назад, в тайник.

Но вот смотри: ты же не дурак. Вот подумай: что ты для нее? Чем ты ее?..