Экслибрис

Стало быть, не из-за апломба,

а нашего спокойствия ради

я в каждом

новоприбывшем

мерю токи крови.

Нет ничего опасней

когда двоих вдруг

закоротит.

«Как перелетные птицы…»

Как перелетные птицы

туманной весной

к руинам

в несуществующую больше Елгаву

все же вернулись,

так сегодня,

вчера

и завтра куда-то возвращаются

люди.

Как перелетные птицы –

с печальными песнями,

звонкими

или глухими,

к руинам возвращаются

люди.

Сегодня,

вчера ли,

завтра –

стыдясь

своей птичьей доверчивости,

возвращаются

люди.

Я тоже,

бывает,

курлычу, как перелетная птица,

мой крик печален –

кто знает,

может, я возвращаюсь

к руинам?

Ожидание

Над черной тушью

речной уснувшей

я жду, что начнется пахота,

и журавлей,

которым давно бы пора

быть на суше.

Я жду серебряного пара

полей

и серебристого

жаворонка.

Жду упорно, наверняка,

и от этого делаюсь тонок,

как стебель

той земли,

на которую едва смел

выползти,

но в которую войду

смело.

Я верю,

что, приходясь сыном ей,

не солью или алмазной

жилой,

бываю трава-мурава

и бываю –

прель,

но почти никогда –

// не выжига.

Я кровью и плотью

ей принадлежу,

надеждами

и наваждениями,

над черной тушью

речной уснувшей,

я в ожидании еще одного

своего рождения.

«Отапливаемые центральным отоплением…»

Отапливаемые центральным отоплением

никогда не бывают согреты,

как нужно –

где только можно,

когда только можно,

они разводят костры,

и плывут, плывут

в этом живом огне,

и смотрят, смотрят

застывшими глазами

в этот живой огонь,

с ностальгией,

с эмиграцией

в этих застывших глазах.

Господи,

пожалей их, они так красивы.

В разжигании огня

есть свои первоклассники,

гимназисты,

магистры,

академики,

мэтры и подмастерья,

но нет несогревшихся.

Разводят огонь

чем угодно

и, в общем, всюду,

он хорош для всего:

варить еду,

сушить одежду,

сунуть руку

и клясться.

Это уж как когда.

«Чтобы я еще раз прыгнул в огонь…»

Чтобы я еще раз прыгнул в огонь –

зарекаются обгоревшие,

стонут и стенают ночами,

отращивая новую кожу

в невыносимой борьбе

с нешуточной болью,

и невообразимая

эта борьба без конца,

нескончаемый этот плач,

а также ужасные ожоговые раны

докучают.