Цепь событий

Как же я люблю его подначки, его примочки,

Эти его ночевки в морге, просверленные височки,

Внезапные вырывания капельниц из вен и кровавый пот.

Как заводит это простой народ.

Как не хватает этого в жизни обычной бабы.

Лимфомы, бластомы, почки, мозги. Хотя бы

Взять шестой сезон, где Хаус вскрывает себе бедро.

От него исходит добро!

Санта Клаус, познакомь меня с этим мужчиной.

Знаю, Хаус меня полюбит со всей моей мертвичиной,

Вскроет брюшину, пройдется по мозжечку.

Сохну я по этому мужичку.

Сдохну, если не увижу его на Рождество или на Новый год.

Всё отдам за его диагностику и подход:

Кровь менять – меняй, вскрывай черепную коробку.

Блажь, но

После этого ж и умирать не страшно.

21 января

В Мавзолее праздник, годовщина, так сказать.

Январь. И нетопырь,

мумия в костюме, как мужчина, ждет меня,

как женщину, на пир.

Тридцать лет и три неполных года я жила с ним,

думала что он

вечен, что вокруг и есть свобода, детство,

юность, комсомольский гон.

Было мне задорно и престижно,

что среди номенклатуры всей

мой-то – в устном творчестве и книжном —

самый человечный из людей.

Если посылал он на картофель, целину ли БАМ, еще куда,

этот чистый мускулистый профиль возбуждал

как больше никогда.

Я под ним и чистилась, и млела, и имела точный идеал

мужа, потому и не сумела жизнь сложить,

как доктор прописал.

Вот вхожу. Ах, что с тобою стало!

Кто тебя вот в это нарядил!

Высох, завсегдатай пьедестала,

красного террора командир.

Что там говорить, пожалуй – правда:

я тебя любила, что уж там.

Ты меня малюткой разодрал-то,

мне и невдомек, что это срам.

Мне и невдомек всё время было, за какие доблести люблю!

Ну, здорово, что ли, чикатило,

дай тебя по-свойски порублю.

Чу, беззубый, опален и вспенен,

рот стремится выплюнуть картечь.

Спи уж, горе, гениальный Ленин,

тлей себе отсюда, не перечь.

Тиран берет самоотвод

Тиран берет самоотвод.

Иссохла деспота десница.

Нога, топтавшая народ,

Как шлейф кровавый волочится.

Тиран берет самоотвод.

По знаку свыше, может стать,

По состоянию здоровья?

Пресытился невинной кровью?

Учуял заговор опять

И вспять?

Вот он прищурил рыжий глаз

И посмотрел в лицо народа:

– Вам нужен новый воевода,

Я больше не гожусь для вас.

(Да не коснется вас свобода,

А лишь проснется в вас она —

И вам хана).