Цепь событий

И вот к концу подходит с мерзлотой очередной столетний поединок. Я наполняюсь влагой золотой, и родники забили сквозь суглинок. Я ногти приготовилась стачать, источники любви ища по нюху, я кожу научилась истончать о воздух, нищий, как пристало духу.

Но как приливам тихая Луна, ты – лишь пособник этому земному преображенью. Вот, идет волна, теперь со мной все будет по иному, теперь-то я как пить дать налюблюсь за все века безлуния, за это молчание планеты, эту грусть, которую избыть поможешь мне ты. Под купол вознесется океан, и разопрет небесные покровы, и лопнет небо, и прорвет фонтан такого света, что прозреют совы, все спящие проснутся – столб огня уходит ввысь, где небо покосилось и стало небосклоном.

Я влюбилась, порадуйся, любимый, за меня. Вот этим я делюсь, вот этим вот. Такая новость, страх бежит по венам. А то, что ты причастен к переменам – вторая новость, не бери в расчет.

Картошка

Фрукты-овощи. За стенкой дух сырой.

За заляпанным стеклом халат с дырой.

Черный белый укороченный халат.

Несгибающихся пальцев мертвый взгляд.

Длится очередь вдоль мутного стекла

Из окрестного рабочего села,

Из Рабочего поселка у Серпа.

Длится очередь, убогая толпа.

За картошкой мы стояли битый час.

Потому что: ждите, ждите.

Ждать так ждать.

Щедро родина всегда поила нас,

Но березового столько не сожрать…

У авоськи есть семантика своя —

На «авось» стояла очередь моя.

У картошки черный лик, нутро бело.

Это ты, мое Рабочее село.

Под прилавком деревянный скат в стене.

Там картошка в сумку сыплется ко мне.

Это я картошкой сыплюсь в тот проем

В невозможном белом небе голубом.

Столько брали, сколько можно унести,

Надрывая всё «хозяйство» к десяти.

Мать – с работы. Наклонялась, как к врагу:

– Ну, чего ты притащила мелюзгу!

«Я выспалась – хватило часа –…»

Я выспалась – хватило часа –

И вновь проснулась в темноте.

Мне снились ты и сын. Терраса,

Парад, котлеты на плите,

По улице плывет рекою

Толпа.

И глажу я рукою

Живот округлый…

но пуста

На ощупь ночью темнота.

… Нет, снилось мне, что на коленях

Я вновь стою перед тобой.

Веранда в подмосковных тенях,

Латунный самовар с трубой,

Чужая дочь тебе ребенок,

Искусственная родня

Пьёт чай полуденный. Спросонок

Всё помню – ты убил меня.

Я выглянула. Ночь бела.

Утихло месиво метели.

И разметались два крыла

Подушек по моей постели.