Цепь событий

Я – спасенье, маячок,

Плен.

Баю-баю, баю-бай.

Никогда не засыпай,

страшной лаской осыпай.

Ох!

А оступишься за край —

Принимай тебя твой рай,

А в раю Бог.

Закрывай свои глаза,

Образы и образа

Затуманятся и за-

мрут.

А что высохла лоза,

Выгорела бирюза —

Врут.

Баю-баю, сладко спи.

Белых ангелов лепи,

Лепечи, не торопи

Кровь.

Смерч промчится по степи,

Ты его перетерпи

Вновь.

«Чудес не будет в этот раз, не будет никогда…»

Чудес не будет в этот раз, не будет никогда.

А если не родится Спас – не вспыхнет и звезда.

Брат иорданскою водой чело не остудит.

Но будет белый снег зимой, и мать дитя родит.

Все чудеса прошли давно, не в наш случившись век.

В вертепах пусто и темно, в пустынях – белый снег.

Полно угрюмых женских тел в автобусных телах.

Но мир устроен, как хотел Господь или Аллах.

… В рассветной мгле фонарный свет, а в свете снег

стеной.

О Господи, тебя ведь нет, не говори со мной!

Движеньем странным в снежном сне меня не настигай,

Постой, не подходи ко мне, дыханьем не пугай.

Мы так обвыклись без чудес, мы перестали ждать.

У нас такой банкует бес, тебе не передать.

Нас подготовили уже, к тому, что в этот раз —

Мы на последнем рубеже. Не приходи сейчас.

Не появляйся! Не смотри! Не надо, отвернись!

Мы умираем изнутри, проваливаясь ввысь.

Вон едут женщины гуртом без света и надежд.

Но (показалось или нет?) из норковых одежд

Слегка мерцает темнота усталого чела,

Как будто при смерти мечта, но вся не умерла.

Памяти собаки Челси

Ох, ты, горе-горькое – умора,

Не с кем слова молвить, ё-моё.

Я хочу собаку лабрадора,

Чтоб на шее виснуть у нее.

Чтобы говорить с ней без умолку,

Целовать в лицо, чесать бока,

Класть ладонь на бежевую холку,

…Безмятежно глядя в облака.

Я, во всем бы ей бы потакая,

Не боялась тяжких лет и зим.

У моих друзей была такая.

Как же я завидовала им!

Надо мною жизнь до слез смеется:

Закруглился лабрадорский век.

Впрочем, может быть, еще найдется

Мне другой хороший человек.

«Женщины в доме одни…»

Женщины в доме одни.

После вечерней грызни

Угомонились они.

Спи, моя радость, усни.

Вот и пришла тишина.

За занавеской Луна

Светит на ту, что юна,

Смотрит лежит из окна.

…В этом рассказе простом

Речь ведь идет не о том,

Что в их семействе святом

Обе – с обугленным ртом.