Книга Дока

– Что значит «возьмешь всё»? Вы же говорили, что ничего не берете лично себе, всё для дела.

– Мало ли что мы говорили тогда! – ощерилась Рыжая. – Тогда мы не торговались, а рассказывали, как на самом деле. А сейчас я буду торговаться. А если ты такой умный, то я тебе такую цену заломлю, что по гроб жизни не рассчитаешься, ни ты, ни твой представитель, ни…

– Ладно, я согласен, – опустил голову Тир. – Торгуйся.

Ему было почти всё равно, что она потребует. Слишком ясно он ощущал мир вокруг – большой, огромный, бесконечный, прекрасный, совершенный.

В мире был один-единственный изъян: из него изъяли Кристину, все ее дни и дела, ее вздохи, ее песенки, ее тонкие хриплые вскрики, ее ворчание, отпечатки ее пальцев на всем, чего она не коснулась в новой версии Вселенной, даже волоски, приставшие к свитеру мужа, даже почти зажившую случайную царапинку от ее ногтя на тыльной стороне его ладони. Тир зажмурился и увидел царапинку вчерашними глазами. Открыл глаза – и не увидел ее.

– Это ты еще не в полную силу чувствуешь, – прошептала Рыжая.

 – Это ты еще не до конца представил.

Тир почти задохнулся в безвоздушной пустоте.

– Стой-стой, сильнее не надо! Ты же представитель, ты здесь нужен, чтобы чувствовать, но не до конца. Вот так, как сейчас, и хватит.

Тир кивал, прижимая ладони к груди. Там жгло и горело.

– Не выпускай это наружу. Просто слушай меня. Так и будет теперь всегда. Если бы твоя жена просто умерла, была и закончилась, ее можно было бы оплакать и забыть. Отгоревать несколько лет, утешиться.

Как все. Но невозможно забыть того, кого никогда не было. Это очень, очень гнусная ловушка. И теперь с тобой всегда будет так. Если мы не договоримся.

– Так договаривайся, – попросил Тир.

– Что нужно для дела? Нужно, чтобы твоя жена забеременела. Тогда она появится.

Тир нахмурился.

– Но она же и так беременная…

– Тир, ты фофсем дурак? – вмешалась Кровопийца. – Как она мофет быть беременной, когда ее не фуфефтфует?

Тир только сильнее вдавил ладони в грудь, ответил бесцветным голосом.

– Хорошо, пусть забеременеет.

– Ну вот, вопрос решен. Только у меня еще одна просьба. Лично для себя. Вы согласны? Кристина, ты уже почти есть, ты тоже можешь отвечать.

Тир услышал ее молочный голос:

– Чего ты хочешь, малышка?

– Ты родишь меня?

Я понял, что соглашаться никак нельзя. Это будет такое предательство по отношению к Тиру, что и слов таких нет.

– Нет-нет-нет, – замотал я головой. – Ни за что. Нет.