Чушь в чешуе. Стихоюмор, местами черный

И вдруг на сад он бросил взгляд,

Чернея от тоски,

– Такой-то сад на кой мне ляд?!

Жиреют сорняки!

Идет садовник, хмур и прям,

Чтоб выполнить приказ,

Крапиве, лоху, лопухам

Существовать не даст.

Он знает розу и тюльпан,

Гвоздику и левкой.

– Зачем ромашек здесь толпа?

А это?! Cтрах какой!

Должно быть ветром занесло

Из чужедальних стран,

Пора припомнить ремесло

И выполоть дурман!

Но словно хаос этот сад,

Безумен и велик,

Кусты густые вдоль оград,

Не влезет солнца блик.

Растет цветок, кому урод,

А для кого красив…

Болит спина, струится пот,

Садовник еле жив.

– Нет… в этих джунглях пропаду…

В ушах с устатку звон,

Очищу то, что на виду,

И высею газон!

Как шелк, раскинулся газон,

Смотри, гуляй, лежи,

И помни, вряд ли есть резон

Сводить к законам жизнь.

Круг и прямая

Круг встретил как-то раз прямую,

она его пересекла

в двух точках лишь, но страсть большую

в свободном центре разожгла.

С ней разделить судьбу? Как можно!

Ведь он – надежности оплот,

она – порыв неосторожный,

что к бесконечности ведет.

Он строгий замкнутый философ,

болтать и спорить не с руки.

Она открыта, ей вопросы

неразрешенные близки.

Он знает – все не раз бывало,

по кругу многое идет.

А ей – свободы, страсти мало,

ей – напролом, насквозь, вперед.

Супругами, однако, стали.

И детки есть у них – спирали.

Истина

– Одна ли истина? – Спросил у мудреца

Юнец, себе взыскующий заботы.

Тот замахал руками:

– Что ты, что ты…

Спаси Господь от страшного конца.

Покуда есть сомнения и споры,

Жизнь движется, то под гору, то в гору.

Но лишь ОДНО сумеет пересилить,

Окажется тотчас же мир в могиле.

Эта страна

Эта страна

В этой стране каждый сам за себя,

Хочешь верь в Путина, хочешь – в Мавроди,

Ленина мощи по улицам бродят,

Ищут крутых справедливых ребят.

В этой стране половина страны

Хочет соседа прибить между прочим,

Просит репрессий уральский рабочий,

Сопли гуманности тут не нужны.

В этой стране напрягают хребет,

Жизнь не жалея, спасают и гробят,

Даже неважно, в костюме ли, в робе,

А большинство – ничего не ебет.

Бог или черт, а не все ли равно,

Крылья простер над бескрайним простором,

Миру – примером, а, может – укором

Многосерийное наше кино.