Единственный

И только чужие сильные руки, прижимающие к твёрдой груди, привносят в мой личный хаос толику умиротворения. Объятия – крепкие и надёжные, словно якорь для корабля среди бушующих штормовых вод, в которых чуть не утонула и погибла.

– Прошло, – тихий шёпот Алихана раздался у моего виска, а его ладонь провела по волосам. – Уже прошло, Аида. Всё. Больше не повторится. Прошло.

Уверенность в его голосе – непоколебимая, безоговорочная, заразная. И я верю ей. Сдаюсь. Делаю первый размеренный вдох.

– Прошло, – повторяю послушно.

Верю изо всех сил. Даже если обманываю себя. Всё равно верю. Не могу не верить. Ведь так, с ним, здесь и сейчас, безопасно. Это ощущение слишком соблазнительно, чтобы не поддаться. И я сдаюсь ему.

На мгновение…

Ведь в следующее – пришло осознание того, где мы в самом деле находимся, как и то, что окружают меня не только объятия мужчины.

Самолёт…

Который снижается и готовится к посадке!

Сразу вспомнилась статистика, согласно которой заход на посадку и сама посадка – это самые опасные этапы полёта, большинство трагедий случается именно в этот промежуток.

Надо срочно пристегнуться!

Как подумала, так и рванула с места…

Вряд ли осознанно, скорее рефлекторно. Да и недалеко продвинулась. Меня поймали, перехватили за живот, вернули обратно, опять прижали к себе.

– Тише. Не паникуй. Я рядом. Всё хорошо.

Зажмурилась. До судорог в пальцах вцепилась в мужскую рубашку. Сама прижалась к Алихану плотнее.

Зачем?

В жалкой попытке вспомнить недавнее чувство того, что рядом с ним безопасно.

Лучше бы всё-таки пристегнуться!

А ещё…

– В этот раз без поцелуев, – предупредила.

Пространство неумолимо сжималось. Прятаться в собственной темноте, зажмурившись и вжимая плечи, я не перестала, но ощущение того, как заканчивается кислород, и всё вокруг давит, становилось слишком навязчивым, буквально въедалось под кожу, неотвратимо забираясь в голову.

И совершенно зря я ещё и поцелуи сюда приплела!

– Почему без поцелуев? – неожиданно заинтересовался Алихан, чуть отодвинув меня от себя.

Объятия превратились в полуобъятия, а он поддел сгибом пальцев мой подбородок, вынуждая приподнять лицо, очевидно, чтобы я на него посмотрела. Открывать глаза совершенно не хотелось. Забиться в укромный угол, раз пристегнуться в кресле не вышло – это да.