Иероглиф любви

В новом веке моих читателей

Не осталось…

Даже тех, кто припомнит с трудом –

Шагинян Мариэтта???

Я утратила лик свой былой.

Стихией возмущенной, дерзкой

Азартной, неравнодушной я была

Мой крик потомкам – публицистика

(Столетье на моей ладони)

Надеюсь ты давно прочла?

Даже зверь лесной, когда изранен, –

Ползет домой…

И знать хотелось бы,

Что в мире, как живется,

(ослепла в свой последний год)

Но не глуха была и не была беспомощна:

Как там Армения, в обиде я…

Хотя особенный,

Ее церквей напев гортанный

Припоминаю в боли жгучей,

Как очерк милого лица,

Твои поля, ручьи, и кручи,

И сладкий запах чабреца…

Роднит нас, не поверишь, запах моря

Который я любила до безумия

Разнообразие ракушек –

А не пройтись ли нам по берегу

Кто более насобирает: ты иль я?

В моей коллекции – янтарь с брегов Прибалтики,

Бретань Французская и бухта Коктебеля

В квартире письма драгоценные: Цветаева,

Белый, Зощенко, Ромен Роллан…

Ты поживи с моё (и хитро так смеётся)…

К чему бы сон? Да просто к перемене

Погода изменилась: быть весне

На бирже рубль упал до безобразия

Пропавший малазийский Boeing канул в Лету

Шумахер в коме; есть признаки надежды

И главное – паны дерутся,

А у холопов давно чубы трещат

И не найдется публициста,

Кто бы пером сумел остановить и танки и развал…

Минутное

Сеять раздор в своем собственном сердце

Пепел печали развеять по ветру

Тоньше игольного ушка то чувство:

В нем сокровенность и вера и нежность.

Там у оврага, где дикая роща,

Тенью крадутся крест и терновый венец.