Иероглиф любви

»

    Марина Цветаева

остерегайся ягод белладонны

и ландыш майский да не прельстит тебя

тогда не надо будет Прозерпине

сплетать венок печальный для меня

меланхолия утренним туманом

укроет холм и дом в апрельской мгле

ты не грусти над розовым туманом,

над блеском радуги в прибрежной полосе

пусть госпожа удача несравненной лилией

в петлице у тебя эмалевым крестом

своё прощай ты с радостью скорбящей –

(чей чистый взор испил вчера до дна)

яд обрати в нектар,

пусть утонченный гений обратит

в розу пунцовую –

увидеть воскресение дано только тому,

кто, несомненно любит

Осанна

в те долгие часы

безысходности

ступора

боли

забившись в уголок

закрыв лицо руками

ты говоришь себе:

о Боже!

за что караешь

лишив

безмятежной веселости?

это чувство, что теперь течет по жилам как кровь

ты даруешь как манну небесную просто так ни очем

но в те долгие дни печали и слез ты был рядом со мной

беспредельною верой, когда тщетно взывала: Господь мой!

слишком много жизни во мне

чтобы уйти в монастырь

и земную твердь упрямо пробуя

падая

и поднимаясь снова и снова

благодарю тебя,

что меня сотворил ты такою

я люблю! я смеюсь! я живу! и я счастлива снова!

Безмолвное хокку

скромное пламя свечи

чья-то звезда погасла в ночи

поминовения день

Степень подобия

Спеленутые, безглазые и безгласные

Букет похожий на младенца

Под прицелом взглядов, причастные

К тридцать седьмому спец отдела

Недоверие, страх визави

Утративших сегодня беспечность

Надолго ли, друг, извини

Навсегда – бессердечность

когда в новогоднюю ночь

поздравляет народ Щелкунчик

чувствую себя поданной мышиного царства

Когда Апокалипсис-всадник сминает ряды

и Фемида глаза закрыв,

притворяется ослепшей

на долгие годы

Капля манны

время вешает каждый день

свою косу на сук мандрагоры

чтобы немного взремнуть…

я вижу во сне покойных родителей

с которыми говорю на родном японском

так, бытовой диалог, ни о чём

но главное, нам есть что сказать

друг другу

не замечая прежнего блеска в глазах,

от которого слепило всех тех,

кто уходит в забвение,

вспоминая ту искорку безумия

той самой сладкой юности,

которая остаётся на всю жизнь

мне кажется, что засыпая-умираешь

и дрожат подо мною ступени

когда всхожу на башню

Конец ознакомительного фрагмента.