Стихотворения

    1995–2006

«Морозная заря качается над лесом…»

Морозная заря качается над лесом,

И больше потерять не страшно никого:

Сосновый гроб давно томится под навесом —

Как первые цветы, всегда на одного.

От пепельных берез до вечномертвой хвои

Земля скопила яд в бестрепетной игле;

Не прикасайся к ней – она готова к бою:

Вобьет тебе кутак и заточит в скале.

Ни стих державинский, ни сталинские руны,

Ни падающий снег у нас над головой,

Не объяснили нам, пока мы были юны,

Что эта часть земли оставлена Тобой.

Ладони распахни – с них бабочка взовьется,

Навек огранена в гранитный лед.

Застывший водопад набухнет и взорвется.

Полуночный Гаспар непрошеным войдет.

    1997

«Этой ночью все деревья спешат раздеться…»

Этой ночью все деревья спешат раздеться,

Догадываясь что лета больше не будет.

В перевернутой банке свечным огарком лучится детство,

Да брусника манит укусом под левой грудью.

Вечор, ты помнишь, нам Афродита пела

Про обретение новой – ледовой – плоти,

А нынче снова грохочет белая пена,

И птицы, прощаясь, пляшут в водовороте.

Не сомневаясь, что лета больше не будет,

Не бойся и выпей осень из белой фляги —

Это только кровь моросит из раны под грудью

И падает спелой брусникой на белый ягель.

Это птицы, крича, на юг улетают – знают,

Рыбы знают и лезут в омут,

Облетевшие листья в предутренний лед вмерзают,

К полудню он снова тает, и листья тонут.

Нам не надо рожать детей, а если придется,

Посади их в лодку: они научатся плавать;

Белый свет повернется, вряд ли кто-то вернется,

Но по ним уже некому будет плакать.

Им в каждом камне вырыт шум водопада,

Им ягель на плечи ляжет белой периной,

Не оглядывайся: нам уже ничего не надо.

Мы входим в новый ледниковый период.

    1997

«Когда на море падет лимонно-желтый закат…»

…Смерть! Где твое жало?

    Иоанн Златоуст

Когда на море падет лимонно-желтый закат,

Горбуша в реку пойдет искать Гефсиманский сад,

О камни брюхо кровить, выметывая икру,

Одну только ночь любить и умереть к утру.

Кровавый покров берез упал на твои холмы.

Мы верим, что всё всерьез, выныривая из тьмы,

Где рыбой кипит река, как десять жизней назад,

И падает в облака, серебря глаза.

Над нами кружится кит, в короне звездной дрожа,

Но из этой реки в него не метнуть ножа;

Я тоже стану китом, если останусь жив,

Вспенивая хвостом не воду, а рыбий жир.