Сверхмотивация

5

потом ей снится собственное тело

в проекции, как корабельный корпус,

со схемой органов устроенных в примате,

опутанных системой капилляров

с расчетной мощность в каких-то там ноль целых…

весь этот механизм, изъятый из футляров,

разложенный в гостиничной кровати,

сперва пульсирует, как водяная помпа,

а после курит в ситцевом халате,

испытывая чувство в форме ромба…

Проекция

фрагмент души, разобранной на части,

среди болтов развинченной судьбы

валяется в траве, растущей у санчасти,

пригретый солнцем, сорванным с резьбы.

еще хранит футболка форму тела,

продавленного кедою корейской:

прошел футбол, оставив лужи мела,

и задышал озон кирзой армейской.

здесь чьи-то голоса еще звучат отдельно,

на тонких проводах прикручены к забору,

и каждая деталь отчетлива предельно,

попав в наклонный взгляд, утративший опору.

но весь пейзаж сложив в брезентовый мешок,

ты смотришь со спины на собственные уши:

на нежные хрящи, на вздыбленный пушок,

а на просвет они – рельеф девонской суши.

ты узнаешь себя при взгляде со спины,

ты узнаешь в своем лице чужие лица,

несешь из булочной батон чужой вины

и прежде, чем забыть, ты должен отразиться

в разбитом зеркале, в заплаканных глазах,

в какой-то детской заводной модели,

на разный лад в бесполых голосах,

запутаться пушинкой в волосах

и все глядеть в себя, и целить мимо цели.

и открывать себя, как перочинный нож,

жизнь складывать, как веер или ширму,

и зажигать свечу, входя в погасший дождь —

перегорели пробки, валяется крепеж

и ночь всосалась в спущенную шину.

(У радиоприемника)

что забывал язык, то вспоминала речь,

и пустоту сместив, до слуха доносила,

как коротковолновая пульсировала ночь,

и в ней взбухала мышечная сила.

и мышцу темноты с пунктирами огней,

которую к земле пришили электрички,

слух вдруг нащупывал и зависал над ней,

качаясь на волне эфирной переклички.

и не было границ, отодвигавших сон,

на метаязыке калякали светила,

и плыл по гребням волн космический ясон,

руки не отнимая от кормила.

Осень. Ночной пейзаж

в спинном мозгу засушенной травы

рефлексы замерли, как кадры киноленты,

и в каждой клетке скошенной травы

погасли фотоэлементы.

и не шумит трава машинным языком,

переходя с фортрана на алгол —

он так стелился здесь над озерцом,

что слышался один сплошной глагол.