Республика Татарково – 1. В тихом омуте

Может и простит, если он есть. А нет, так лучше жить с этой отметиной до скончания дней своих и помалкивать. Не заведено в нашем общественном сознании разбираться в этих вопросах, а вот судить и рядить – такое событие становиться притчей во языцех.

«Ладно, не ножом же тебя распороли… заштопается», – успокоила она себя с сарказмом.

Чтобы сбить жар чувственности, греховных желаний и тяжелые думы, Маша старалась загрузить себя делами. Приготовила еду, накормила Светланку, сама поела. Поставил в кастрюле мясо вариться.

Для будущих щей или супа, – решит по ходу дела. И занялась уборкой в квартире.

Дом состоял из двух этажей, деревянный, построенный тридцать лет назад, и на вид запущенный, к которому давно не притрагивалась рука маляра. Зелёная краска на вагонке, которой обит дом, почти отшелушилась, побурела и побледнела. Из-под низа от фундамента на него начала наползать плесень. А на крыше шифер посерел, почернел, и кое-где края обкрошились.

Поскольку республика Татарково быстро развивалась, застраивалась пятиэтажными кирпичными домами и уже приобретала очертания солидного промышленного городка, то всё внимание было сосредоточенно на его новом фонде.

И эти три дома, стоящие с левой стороны Пионерской улицы, потеряли свою привлекательность, потерялись из вида администрации градообразующего предприятия. На их месте в перспективе планируется поставить такие же дома, как и в новом массиве или такие, как дома-колонки, напротив, через улицу. С правой стороны улицы уже стояли четырёхэтажные дома – Набережный микрорайон. За его корпусами крутой спуск к Угре. Прекрасный вид из окон и место отдыха.

В тех же домах, в частности в том, в котором они живут, полы были деревянными, «музыкальными», скрипели сильно летом, зимой немного меняли тон с мажора на минор. И двери имели свойства то разбухать, то ссыхаться. Фрамуги на окнах тоже хоть привязывай. Если открыл, то того гляди отделяться от оконных переплётов. Открывались они по-старинке – наружу, и очень даже могло статься – что унесёт их однажды ветром, как крыло бабочки.

Но всё равно квартира радовала, поскольку отдельная, поскольку своя. Живи она сейчас с родителями мужа, как бы она переживала эти муки в их окружении? А так одна, где со слезами, где со стонами.

– Мамочка, тебе боля, да? – спрашивала из сочувствия дочка, подходя к ней и стараясь обхватить маму своим ручонками. Или: – Тебе чё, чикотно, да? – уже смеясь.