Республика Татарково – 1. В тихом омуте

Эх, ай-я-яй, что же ты натворил наш писатель, Крючков Геннадий Миронович…

13

Павлу Павловичу Шилину на дом пришло письмо из райсобеса.

Он только что вернулся с дачи, где почти сутками проживал и по хозяйственной необходимости и по охране своих животных. Чем глубже углублялась Перестройка в стране, тем беднее становилось в магазинах, а отсюда, как следствие, воровство, грабежи на дачах.

Ещё не распечатывая письмо, он запотирал ладонями. Ага, сработало!

Павел Павлович, растягивая удовольствие и в предвкушении доброго известия, расположился за кухонным столом, где жена ему готовила ужин.

На листе писчей бумаги скреплённой печатью были всего лишь три строчки.

«Уважаемый Павел Павлович Шилин, просим вас прибыть в райсобес в 14.00 часов, в кабинет №13.

При себе иметь документы: паспорт, трудовую книжку.

Дата. Подпись».

– Та-ак, елки-моталки, – заулыбался довольный этим сообщением Шилин.

– Что там, Жень? – спросила жена.

– Та-ак. Ишь, змеи. Не на того нарвались. – Последнее относилось к администрации комбината, к сотрудникам отдела кадров и лично к его начальнику Подгузину. – Думаете на вас нельзя найти управу?.. Найдё-ом.

И передал содержание письма жене.

– Прибыть тринадцатого – это, значит, на следующей недели. То есть во вторник, – подытожила жена.

– Поеду!

Конечно, поедет. Всё оставит, хозяйство, своих коз, и поедет.

– Тебе придётся пасти коз и овечек, пока я буду ездить в собес.

– Надо подсчитать, как я буду работать. Не то подменяться придётся.

– Подменисся.

Выйдя на пенсию месяц назад, Шилин взялся за подсобное хозяйство, за личное подворье. Пенсия была небольшая, жёстко установленная правительством – сто двадцать рублей, и потому, пока есть силы, решил увеличить её за счёт прибыли на личном подворье. Решил разводить коз и овец – себе на жизнь и детям-внукам на гостинцы.

У Шилиных были три дочери: старшая была замужем, родили уже двух внуков-погодки, и жили в Подмосковье; средняя – после железнодорожного училища работала проводницей; младшая – в Туле, учится на кондитершу, на пряности потянуло.

В свои пятьдесят шасть лет Павел Павлович не чувствовал себя выболевшим. К косе, к топору ещё смолоду обучен, от молотка руки тоже не отвыкли, – работа на шаровых и молотковых мельницах ловко их приладила к этому инструменту.