Убей мужа! «Греховными пороки бывают не токмо в деяниях, но и в помыслах». Библия

Отец, ростовский парень, пил на радостях, обмывая рождение сына. И днём и ночью он кричал с балкона на весь район: «У меня сын родился! Казак!» На следующий день он принёс под окна роддома букет бордовых роз, недолго думая влез на подоконник и снова стал орать во всё горло, что у него родился казак. Дед Володя из Ростова приехал по такому радостному случаю и тоже пил и кричал про рождение казака. На пятый день казачка бабушка Аля встречала нас у порога больницы без цветов и, увидав сморщенное личико ребёнка, вслух усомнилась в том, что он не гуманоид и будет жить.

В этом она вся как есть – разрушительная сила, бульдозер, заявившая ещё на нашей свадьбе при всём честном народе, что хотела бы своему сыну совсем другую жену.

Каждое утро моя мама провожала меня в Русаковскую больницу, где лежал в одноместном боксе мой ребёнок с перебинтованной головой, один как перст. Голодный, он набрасывался на мою грудь, жадно поглощая пищу, но не наедаясь, по всей видимости, потому что орал громко и требовательно, едва оторвавшись от груди, а может, он просто возмущался от непонимания, почему его так надолго – на целую ночь – оставляют без материнского присмотра.

Но правила в этой больнице были таковы, что вечером каждого дня я должна была покидать его и уезжать домой, чтобы на утро снова к нему возвращаться (драконовские правила в стиле фильмов-ужасов). После двух недель мытарств мама мне сказала:

– Вот что, дорогая, забирай-ка ты сына домой под расписку.

– Но врач сказала, что мозжечок у ребёнка ещё не зарос, а кожица в этом месте, как пергаментная бумага, и она не знает, жилец ли он на этом свете, – в страхе, нагнетаемом, как назло, со всех сторон, промямлила я.

– Забирай, – скомандовала мама.

Как медицинская сестра она знала, что врачи обычно перестраховываются, чтобы не нести ответственность, случись чего. Но чего стоило мне пережить их перебдения, они, конечно же, и не догадывались. Вскоре у меня начались осложнения после родов, и меня увезли на «Скорой» в больницу исправлять халтурную работу принимавших роды «аистов», благо бабушка Надя оставалась с малышом.

Папа сына гастролировал. Бабушка Аля не появлялась вообще: у неё был в то время в самом разгаре очередной бурный роман с неким Николаем Ивановичем, ныне уже покойным, так что ей было не до нас. И бабушка Надя отдувалась за всех одна, успешно, надо сказать, со всем справившись. Но и она через два месяца уехала к отцу в Черкассы, так как тот, как дитя малое, без неё не мог существовать и дня.