Убей мужа! «Греховными пороки бывают не токмо в деяниях, но и в помыслах». Библия

А ещё через месяц он заявил: «Пойдём гулять!»

В этом возрасте мой ребёнок очень полюбил книги и легко различал предметы на картинках: реакция быстрая, память великолепная. Он приводил меня в неописуемый восторг своей ранней сообразительностью. Вскоре он уже узнавал почти всех животных в книге «Атлас мира» и очень был горд своими познаниями. И уже рассказывал два стишка, которым его научила бабуша Аля.

Когда сын был совсем ещё маленький, я какое-то время вела дневник. Вот что я тогда писала:

Детский врач в поликлинике так была удивлена столь ранним развитием моего ребёнка, что записала стишки и целые фразы, которые он произносил довольно рассудительно, хоть и не выговаривал и половины букв, прямо в карту истории болезней.

В два года мой Нюся читал стихи К. И. Чуковского «Муха-цокотуха», «Федорино горе», «Телефон». И на вопрос, кто написал эти стихи, он отвечал: «Корней Иванович».

А Пушкина мы читали с ним вдвоём: я начинала, а он заканчивал, примерно так. Я говорю: «Жил-был…» Нюся продолжает: «…поп, тояконный ёб».

Все рифмы он помнил безошибочно.

В то лето я серьёзно заболела, и потому читали мы с ним всё реже и реже, да к тому же я решила дать его памяти отдохнуть, так что к осени он все стихи позабыл. Зато стал говорить мне «моя любимая мамочка, моя красивая мамочка». Он пел свою любимую песню Бутусова «Я хочу быть с тобой», да так старательно выпевал, что иногда попадал в нужные ноты, а ритмический рисунок уже тогда получался безукоризненным со всеми положенными синкопами.

Он играл на гитаре, роль которой исполняла кегля или палка, растопырив ноги в стойке рок-гитариста. А когда папа принёс настоящую гитару, он кружил над ней весь вечер (еле уложила спать), и первое, о чём он спросил, проснувшись на следующее утро, было: «Где моя гитара?»

На «апанине» (пианино) играл, как папа, двумя руками, «натафон» (магнитофон) просил включать с двумя песнями: «Я тебе не верю» и «Я хочу быть с тобой». Любимая английская рок-группа была «Nazareth», папу называл «папакой», просил попить вопросительно: «Чаеку нам?» «Мама, я каток взамнив», – это значит «молоток взял», а «надив» – нашёл, а «я кому казяв» – сказал.

Когда осенью мне пришлось лечь надолго в больницу, папа очень сильно привязался к сыну и даже сделал для себя открытие, что такого чувства безумной любви он не испытывал ни к своей матери, ни к своей любимой жене, то есть ко мне. И сын так проникся к папе высокими чувствами, что теперь уже ему признавался в любви.