Убей мужа! «Греховными пороки бывают не токмо в деяниях, но и в помыслах». Библия

Однажды во время завтрака на моё предложение съесть ложечку кашки за царя Дадона, которое я внесла со смутной надеждой этим старым испытанным, казалось бы, бабушкиным способом обвести его вокруг пальца и запихать кашки побольше (а он её всё меньше любил по мере взросления), он неожиданно заявил: «Царь Дадон за себя сам съест кашку». Да, такие наивные методы нам уже не подходят».

На этом мои записи обрываются. Наверное, было уже не до них, так как тучи над моей головой сгущались день ото дня.

К дневнику я вернулась позже.

Глава 2. Первая расплата за грехи

Меня знобит. Постоянная температура тридцать семь и две, и постоянно знобит. Испарина от слабости, бьёт кашель, будто вырывает душу, и трясёт, как в лихорадке. Мы лежим перед телевизором, муж нежно прижимает меня к себе, поглаживает по волосам, сочувственно вздыхает. Жалеет.

– Надо ложиться в больницу, больше ждать нельзя, само не пройдёт, – говорит он.

– Надо, не отверчусь, – соглашаюсь я.

В палате высокие потолки, огромные окна с огромными балконными дверями. Отделение, куда меня положили, размещалось в старом корпусе сталинской, а может, ещё более ранней постройки в больничном комплексе для железнодорожников на Волоколамском шоссе, неподалеку от института имени Курчатова. Из окна, выходящего на шоссе в направлении Москвы, виден парк, в котором мы прогуливались два раза в день, спускаясь к источнику родниковой воды.

Обратно едва волочили ноги от усталости.

Моя соседка по палате Елена (хоть и постарше) была, как мне казалось, здоровее, крепче, что ли. Я же загибалась, так мне было невмочь. Доктор у нас была пожилая еврейка, фронтовичка, что называется, врач от Бога. Она положила на алтарь медицины свою жизнь, и сама когда-то переболев туберкулезом. Она лечила нас от болезни непонятной, необъяснимой и никем толком не изученной. Откуда она возникает и отчего вдруг может исчезнуть? Этиология этой хвори медицине неизвестна.

Честно говоря, я смутно помню это время. Из-за постоянного недомогания темно было в глазах, всё делалось через силу, с одышкой в груди и испариной на лбу.

Помню только, как один раз врач перепутала дозу гормонального препарата, который прописывался строго по схеме, и я чуть было «не врезала дуба»: тогда у меня почернели губы и похолодели конечности.