Весна

Ей, несмотря на это, было интересно, чем он занимался по ночам, что делал тогда с ней глазами. Она раздумывала над этим в троллейбусах, метро, под мерное чтение лекций. Временами, когда не могла уснуть. Она не хотела повторения. Её пугало всё, что в воображении напоминало об его леденящей отгороженности, странных манерах. Она порой страшилась его новых появлений. Но уже не пыталась выкинуть его из головы. Раньше она говорила себе – то, что связано с ним, какая-то абракадабра, нелепица, причем нелепица, которая не имеет к ней отношения.

Что-то случайное, что промелькнуло фрагментом, кусочком, от того несуразное, необъяснимое. Она запрещала себе думать об этом.

Теперь Аня знала – хотя он так нелепо бежал от неё – её ждёт продолжение. Анины мысли не могли оторваться от этой истории.

Разве Аня хотела продолжения? Его тянуло к ней, пусть он не отдавал себе отчета почему. Это льстило. И ужасало, ей не нужен такой поклонник. Что она должна сказать ему, если он опять возникнет из темноты? Уходи, не появляйся больше? Ане не хотелось его обижать.

Каждое его движение несло в себе печать одиночества и страдания. Как бы не был он холоден и бесстрастен, безразличен ко всему, что рядом. Она едва не опрокинула его на землю простым вопросом, и он сразу растерял свою мрачную уверенность. У Ани это не вызывало презрения и насмешки, напротив после этого ей было легче думать о возможных новых встречах с ним. Если б он был таким, как во сне. Грустным, мягким. Нежным. Нежным?!!! Аня гнала это от себя, что за глупость.

Мысли о нём надоели Ане. Она желала от них избавиться. Но они овладевали ей всё больше. Порой Аня ловила себя на лихорадочном ожидании какого-то необычного сна, в котором он явился бы опять. С удивлением обнаруживала в себе лёгкое разочарование, просыпаясь. Ей снилась всякая мутотень, вроде того, что в школе вызывают к доске, она не может ответить урока и плачет.

Это было глупо, Аня вполне отдавала себе отчёт. Но все оставили её, Макс, подруги, удача.

Она была одна. Одна, как всегда. И вокруг была та же тягомотина. Можно было помечтать о том, чего не бывает.

И мечты становились привычкой. И мечтать было уже мало. Пусть странный, мрачный, может больной, но он должен был опять появиться.

Или лучше бы вместо него вернулся Макс? Которого снова не было слишком долго. Он ничего не спросил об этом "Спирите", может, думал, что они более тесно знакомы с Аней?

Не похоже было, что Макс ревновал.