Весна

Джека ждал Битцевский лес, миллионам людей вскоре пора было пробудиться. Спирит впускал в окна зарю. Он совсем не любил свет, но цветам, хотя бы такой был необходим, и так в квартире Спирита приживались лишь те, что растут в темноте.

Нужно было долго трудиться, чтобы размять и разнежить каждую мышцу, каждый сустав. Тело, затёкшее от неподвижности, надлежало расслабить. Только потом можно было перейти к излюбленным асанам. Возвращающим бодрость, готовящим к следующим странствиям.

Когда Спирит, наконец, отправлялся на кухню, огромный город, в котором стоял его дом, оживал.

Бурлил, гремел, гудел, дрожал и лязгал. Спирит смотрел иногда на город в окно. С высоты своего последнего этажа.

Пища его многим показалась бы скудной и пресной. Что поделать, он был беден, а слишком обильное пищеварение могло помешать его сеансам. В городе начинался день, Спирит отправлялся спать. Рядом с тахтой на коврике укладывался Джек. Им обоим так было удобней всего ждать, пока солнце переберётся на Запад.

Просыпался Спирит отдохнувшим и свежим.

Он не видел того, что люди называют снами. Это могло случиться лишь с Джеком. Тот постанывал, скрёб когтями. Скулил. Спирит проводил рукой по его мохнатой голове, и пёс затихал.

Хозяину же предстояло работать. Спирит садился за вязальную машину. Когда-то труд этот временами делался мукой. Руки бессильно дрожали, на глазах появлялись слёзы. Он ненавидел монотонное, тупое усердие, которое забирало столько сил, так мало давая взамен.

Теперь Спирит просто делался нитью.

Тянулся. Ложился в изящные завитки. Оплетал сам себя. Вязал себя в узел. Скользил вдоль своих волокон, повторяя узор. Свивался. Скручивался. Соединял. И не замечал, как переделывал все заказы.

Сумрак окутывал город. Но машины и люди ещё продолжали сновать по нему. Спирит снова ел. Наслаждался кофе. Сражался со своим псом. Ласкал его. Заставлял ловить мяч. Слушал музыку. Любимые пластинки, иногда что-то удачно передавали по радио.

Валяясь на кровати, думал. Смешное занятие. Но мысли, образы, отпечатки прожитых дней не должны беспокоить потом и препятствовать бегству из яви.

Спирит выпускал их на волю.

Но чаще и чаще мысли, роясь в голове, вдруг блекли, давая дорогу воспоминаньям. Не о мерно бегущих днях. Не о прошлом давно отошедшем, отрезанном напрочь. Не о прожитой боли.

Памяти сокровенной.

Самым дорогим виденьям.

Как это.

Спирит – маленький мальчик. Огромный тенистый парк. В небе яркое солнце. Гравий дорожки в дубовой аллее.