Грязный соблазн

Да так и застыла с телефоном в руке, растерянно выслушивая непонятно чьё визгливое верещание:

– Да мне он этот дом купил! Мне! Поняла? Мой он, мой! Даже не мечтай о нём, поняла?!

Было не совсем понятно, это она сейчас о доме или о муже моём, поэтому я решила сначала уточнить:

– А ты, собственно, кто?

Ответом мне послужил истеричный хохот.

– А ты догадайся, золушка ты наша бестолковая!

Вот тут я озадачилась. Нет, не потому, что начала догадываться о чём-либо. Просто вся ситуация в целом знатно напрягала.

Я даже от столиков подальше к барной стойке отошла, чтобы лишние уши не расслышали того, что будет дальше.

– Я спрошу ещё раз. Последний. Ты кто, млять, такая? – процедила я сквозь зубы.

Потому что если это шутка такая неудачная, то кто-то очень сильно об этом пожалеет. А если не шутка… тогда пожалеет в тройном эквиваленте!

– О-о-о… А ты, смотрю, реально тупая, – отозвалась со смешком собеседница.

Чтоб её лоси в лесу… затоптали!

Преимущественно в зад.

– Меня Лиля зовут. Уяснила? – хмыкнула она.

 – Мы со Славой сегодня расписались, теперь я жена его. Законная. А ты… Ну, сама, наверное, уже догадалась, – сделала она паузу, которую заполнил шум грохнувшегося из моих рук подноса. – И дом он мне в подарок на свадьбу купил. Кофейню эту вашу вонючую заложил и купил! Так что можешь собирать свои манатки и валить оттуда тоже, как и из нашей со Славиком жизни!

Кажется, где-то здесь мне совершенно точно было пора послать её саму. Не только пешим эротическим, но и желательно на душевном русском.

Однако ни одного звука я из себя выдавить не смогла. А всё потому, что фоном к её воплям прибавился ещё один голос. Тот, что я узнаю из тысячи хотя бы по ласковой интонации.

– Цветочек мой, ты с кем там разговариваешь? – поинтересовался… тот, кого я считала семьёй.

И всё. Это мой приговор. Бесповоротный. Не подлежащий изменению. Никаких оправданий. Только горький осадок предательства, который душит и душит, как самая безотказная виселица.

Зря не присела. Снова. И, скорее всего, на этот раз точно упала бы, если бы не заливистый перезвон колокольчиков, что раздался при открытии двери главного входа и заставил сосредоточиться на реальности, а не на том, что сейчас разрывало моё сердце.

Привычка, выработанная годами, – отстраняться, когда надо, цепляя маску бескомпромиссной доброжелательности, сколь бы паршиво ни было на душе.

– Вика! У нас ЧП! – завопила через весь зал давняя подруга.

Она же подлетела первой, не дав опомниться.