Рожденная огнем. Книга 1. Дюжина и Ледяной лес

 – Мои жалобы касаются только тебя, и они полностью обоснованны!

– Скажи это ликвидатору, – парировала Дюжина.

Раздался глухой стук, – похоже, Пятак с досады пнул дверь. Следом донеслось ехидное:

– Если не ошибаюсь, Силвер обещала тебе сонного молока? – Дюжина не ответила, ее ухмылка поблекла. Хрум ощетинился. – Кого-то мучают кошмары? Бедняжка. Корчишь из себя железную леди, а сама хрупкий цветочек.

Он залился чересчур громким натянутым смехом. Стиснув зубы, Дюжина попятилась вглубь камеры, пока не набрела на ворох соломы.

Устроившись на жалкой подстилке, она привалилась к стене и устремила взгляд на мерцающий огонек. Хрум скользнул к ней на колени и свернулся калачиком, девочка принялась гладить шелковистую шерстку; размеренные движения успокаивающе подействовали на обоих.

Мысли упорно возвращались к Силвер – она хотела разозлиться на старейшину, но вместо этого почувствовала стыд: она подвела ее… снова. К стыду примешивалась вина перед Семеркой: почему она не дождалась напарницу после занятий? Семерка никогда бы так не поступила.

Задержись она на плацу, не услышала бы реплики Пятака и не томилась бы сейчас в темном подземелье. Девочка сгорбилась под грузом вины и попыталась отрешиться от происходящего.

Казалось, минула целая вечность, прежде чем в коридоре раздались шаги, пробудившие Дюжину от забытья.

– Ау? – с надеждой позвал Пятак.

Кто-то спустился по лестнице, свернул в тоннель и вскоре поравнялся с камерой Дюжины. Сквозь решетку она увидела невысокую фигуру в плаще, которая втиснула между прутьями стакан сонного молока.

Рядом с ним посетитель осторожно положил небольшой сверток. После чего фигура отступила в тень. Хрум метнулся к двери, его носик подергивался в предвкушении.

– Спасибо!

Дюжина вскочила с убогой подстилки. Обычно она чуралась разговоров, однако сегодня можно сделать исключение. Вместо ответа из коридора послышались удаляющиеся шаги – посланник предпочел раствориться во мраке.

Девочка потянулась за стаканом в надежде, что молоко хоть немного заглушит невыносимый голод.

Второпях она задела сверток, и тот вывалился наружу. Дюжина чуть не взвыла, сообразив, что это могла быть еда.

Кляня себя за неуклюжесть, она аккуратно отнесла молоко вглубь камеры и вновь опустилась на солому. Хрум так и вился вокруг стакана, девочка отстранила его ласково, но твердо:

– У тебя еще остались орехи. – Она потрепала бельчонка по набитым щекам. Хрум уставился на нее – сначала с недоумением, потом радостно.