Рожденная огнем. Книга 1. Дюжина и Ледяной лес

Да, без колдовства тут явно не обошлось.

Дюжина брела несколько часов кряду, пока свеча не превратилась в огарок, а мрачные мысли полностью не заполонили сознание. Вдруг из тоннеля нет выхода? Вдруг она заблудилась в подземном лабиринте? Вдруг кто-то притаился в темноте?

Стиснув зубы, девочка прибавила шагу. Наконец впереди забрезжил тусклый свет. Хрум приободрился, распушил хвост и принялся скакать с запястья на плечо и обратно. Не помня себя от радости, Дюжина припустила со всех ног и вскоре уже грелась в лучах предзакатного солнца.

Довольная собой, она с наслаждением вдохнула свежий морозный воздух.

Вокруг, роняя длинные тени на снег, высились молодые долговязые сосенки. Сквозь ветви виднелись Саблезубые горы. Угасающее солнце золотило землю. Дюжина завертелась в поисках знакомого ориентира, однако заимки не увидела. Очевидно, тоннель заканчивался где-то в горах. До самого горизонта простирался заснеженный лес. В гробовой тишине не раздавалось ни единого звука. Хрум на плече затаился, помрачнел, радостное возбуждение у странников стремительно таяло.

Борясь с подступающим страхом, Дюжина уставилась себе под ноги и принялась изучать истоптанный снег, чтобы хоть как-то отвлечься от осознания непосильной ноши, которую она взвалила на себя.

Следы были повсюду, но мало-помалу они, словно фрагменты мозаики, сложились в единую картину. Чудовища явились с разных сторон, но в подземелье вошли вместе. Три цепочки следов тянулись в противоположном направлении.

При виде их у Дюжины вырвался вздох облегчения. Неизвестно, возвращались ли гоблины прежним путем, однако между отпечатками их ног отчетливо виднелись человеческие следы.

– Семерка, – прошептала девочка. Живая и, судя по всему, невредимая, если не утратила способности передвигаться.

Вопрос: надолго ли?

Дюжина тряхнула головой, досадуя на свою память: слишком ярко всплывали в сознании рассказы о зверствах гоблинов, услышанные на занятиях. Все равно она отыщет Семерку и приведет обратно.

Любой ценой.

– Надо торопиться, – сообщила она Хруму, чьи усики щекотали ей нос, и, взявшись за топоры, устремилась по следу. – Через пару часов стемнеет. – Ее голос звучал неестественно громко посреди безмолвия.

За опушкой лес сменился густой чащей, деревья подернулись инеем. Следы петляли среди стволов и обрывались у подножия пологого склона. Вдалеке Саблезубые горы царапали небосвод. Дюжина застыла, всматриваясь в истоптанный снег.