Ангел Мщения

– Что вы хотите услышать, донна Тереза? – едва слышно осведомилась Рената.

– Расскажите мне о своей жизни, дорогая.

– В моей жизни не было ничего занимательного, что могло бы вас заинтересовать, – выпалила на одном дыхании гостья.

– Возможно, – сказала графиня, встретившись с ней взглядом. – Но думаю, вы понимаете, что, оказывая вам гостеприимство, я обязана знать некоторые подробности о вас. И то, что вы скупо сообщили нам во время болезни, нас никак не удовлетворяет. К тому же вы приняли мою милость не по доброй воле, а в силу сложившихся обстоятельств, не правда ли?

– Разумеется, – кивнула Рената.

 – И будь со мной все в порядке, я не стала бы искать приюта за тридевять земель.

– Верно, – с улыбкой бросила донна Тереза, откинувшись на спинку дивана. – И все же я с большим удовольствием выслушаю ваш рассказ.

– Как вам будет угодно, ваша светлость, хотя я и опасаюсь утомить вас своим скучным повествованием, – тихо проговорила Рената, опустив глаза.

– Не беспокойтесь об этом, дорогая.

Вы меня ничуть не утомите. Прошу вас, начинайте поскорее…

Было очевидно, что она и впрямь испытывает нетерпение. И потому Рената поспешила начать свой рассказ.

– Мой отец, – печальным голосом произнесла она, – был весьма зажиточным плантатором в своей округе. В Мексику он попал со своим другом графом Эдуардо де Монтесом, когда они еще в юношеском возрасте покинули Мадрид в поисках приключений. – При этих словах хозяйка невольно вздрогнула и, теряя цвет лица, незаметно оглянулась.

Без сомнения, никто ничего не заметил. Она быстро успокоилась и сосредоточила внимание на рассказе девушки. – Мою мать звали Викторией де Линарес. Она была дочерью обедневшего идальго. Мой отец женился на ней в Испании, когда навещал своих родителей. В Мексике он имел хлопковые плантации. Ему принадлежала и гасиенда Касагранде, от которой сейчас остались одни лишь руины. Там я и прожила с отцом до тех пор, пока осенью прошлого года на гасиенду не напала банда Меченого. Разбойники ограбили нас и подожгли усадьбу.

Вдруг Рената всхлипнула и принялась рукой утирать глаза, но боковым зрением заметила в глазах окружающих явное сочувствие. Правда, кроме дуэньи. На ее физиономии застыла сардоническая улыбка. Когда же Мигель Сорте ласково прикоснулся к плечу рассказчицы, ощущение вины у нее только возросло. В сущности, она водила за нос этих добрых людей. Однако, вспомнив мотивы своих действий, Рената мгновенно погасила в себе ростки совести.