Вопреки Дьяволу

Мы мчимся под звук полицейской сирены, и только плач Элизабет способен перекричать ее.

Прибыв к месту назначения, девушка в форме открывает нам дверь.

– Срочно две таблетки успокоительного и стакан воды! – кричит она дежурному на проходной.

Он тут же исполняет приказ старшего офицера, и я уже пытаюсь заставить Элизабет проглотить таблетку.

Начинаю вести ее по коридору полицейского участка, прямиком в комнату с мягким диванчиком.

– Проходите сюда и располагайтесь! – указывает рукой девушка в форме.

Мы неуверенно садимся на край дивана и слушаем звуки телефонных звонков, которые истерически доносятся из коридора.

– Остин, что происходит? – спрашивает через силу подавленная Элизабет.

Я правда не знаю таких слов, которые смогут помочь человеку в данной ситуации. Перебирая в голове словарный запас, пытаюсь найти подходящую мысль, но, как назло, перед глазами сплошной белый лист. До сих пор я сам не понимаю, в чем собственно дело.

Мне страшно допустить хотя бы мысль о гибели отца Элизабет.

– Элизабет, выпей воды, прошу тебя! Сейчас зайдет офицер и расскажет, что произошло.

– Мой папа! Он лежал без сознания! Он не дышал! Я видела!

– Элизабет! Прошу тебя, милая! Возьми себя в руки.

– Я не могу!

– Я с тобой! Я буду рядом… – пытаюсь успокоить ее.

На момент показалось, что у Элизабет закончились слезы. Кажется, она выплакала их полностью. Я перестал слышать истерику и плач, но интенсивное дыхание не сбавляет обороты.

Видимо, начинает действовать успокоительное…

Мы просидели в полном одиночестве около десяти минут. В первый раз время тянется долго и ужасно, нагоняя интригу с каждой минутой, но наконец в комнату кто-то заходит.

Это рослый мужчина в кожаной куртке и серых штанах. На его лице красуется трехдневная щетина, а мешки под глазами говорят об усталости и бессонной работе. Он подходит к нам вплотную и садится на корточки перед Элизабет. Невооруженным глазом видно, что он скорбит вместе с ней.

– Элизабет! Я детектив Стоун. Меня назначили вести дело, связанное с твоим отцом. Мне очень жаль, прими мои соболезнования!

Я снова услышал плач Элизабет.

– Может, вы нам объясните, что произошло? – влезаю в разговор.

– Вам ничего не рассказали? – удивляется он.

– Нас даже не подпустили ближе, чем на метр!

Он опустил голову вниз и вздохнул полной грудью, а после поднял глаза на Элизабет.