Дорога в Латвию

Здесь вообще неуместно вести себя агрессивно.

Латвия – это спокойствие,

покой, умноженный на радость,

и жизнь в ней – перемирие,

мир, деленный на всех,

нежно-певческий здешний язык,

как ручей неустанно журчащий,

дородную загадку таит

в словах кристально простых.

Рига – это вдохновение

добавить свой след во времени

и, следовательно, в пространстве,

убавив мишуру и потери,

словно письмо поколениям,

красотой оставить бы след,

пройдя по краям, где солнце

меж туч ярко светит земле…

На пути через время и пространство мы оставляем свой неизгладимый след… Но каким он будет? Больше никогда не будет расти травинка, на которую мы невольно наступили, не будет сидеть на занятом нами месте другое существо, мы изменили (хоть на время) положение и расположение вещей, да и люди, соприкасаясь друг с другом, вольно или невольно меняются.

Хорошо, если к лучшему. Войдя в безлюдный лес в Энгурском крае, я вдруг почувствовал, что он полон существ, когда-либо прошедшими по нему, и они следят за мной – не слишком ли самонадеянно веду себя.

– Не ты ее создал, – напомнил мне в детстве друг, когда я бросил в мышь камень.

Половина Латвии – леса, это душа страны. В лесах обитает большое разнообразие животных, из которых белая трясогузка и двупятнистая божья коровка названы национальными.

На взморье полоски дюн сменяются сосновым лесом. Внутри него находится Юрмала. Она как дорогая сердцу подвеска, на которой последовательно сверкают жемчужины – части города, когда-то отдельные поселки, теперь выделенные железнодорожными станциями и платформами.

Части Юрмалы разные по атмосфере и духу, но всем им свойственны легкость и тихая праздничность, как будто сложнейшие периоды истории Латвии не касались этих мест.

Старинные деревянные особняки уже вросли в ландшафт. Кажется, исчезни один из них, его-то и не будет хватать. Здесь понимаешь, как время справляется с безвкусицей: все старое приемлемо, ни одного уродливого здания…

Йомас – центральная пешеходная улица в Юрмале: она менее двух километров в длину, но это целый мир, который можно изучать месяцами.

Правда, лучше выбрать теплое время, в несезон здесь меланхолично и одиноко. В такие трудные времена, испытав тяжесть одиночества, в Юрмале умирали и Райнис, и его верная подруга жизни Аспазия. Он – в Майори, она – в Дубулты. Теперь и там, и там – музеи, бережно хранящие память о великих поэтах.