Прогулка за газировкой

Мсье Ганс достал из вещей с верхней полки и гордо положил на стол томик Уайльда и небольшую деревянную коробочку.

– О, да вы шахматист? Игра королей, отличная зарядка для ума. Похвально!

Проводник притупил взгляд, засмущался.

– Совсем немного, изучаю дебюты.

– И какой же ваш любимый?

– Ферзевый гамбит.

Ответ удивил Леона, что отразилось на его лице.

– Не самый простой дебют, надо сказать.

– Да, а разрядить мозги можно с помощью этого!

Из тумбочки мужчина достает стопку игральных карт – распространенное развлечение среди работяг по всей стране, если не в мире.

С ловкостью трактирного шулера он перетасовывает колоду и небрежно кладет на стол рядом с книгой. Увидев карты, Леон улыбнулся. В усаче он никак не разглядел интеллектуала – шахматиста. Взяв в руки колоду, он стал со знанием дела перебирать карты, периодически вытаскивая тузы.

– А вы с картами можете? Я слышал, что с ними тоже делают всякие фокусы?

За окном пролетают небольшие деревеньки, одинокими огоньками обозначающие себя в темноте, поезд продолжает свой неустанный бег.

В пустом вагоне двое мужчин коротают время за карточными фокусами.

– Не может быть! Как вы это делаете? Она же была у меня в кармане! Мсье Руэ – вы воистину волшебник!

Леон не скрывает самодовольства, реакция зрителя ему приятна, хоть и является малозначимой. Ганс совсем позабыл о своих должностных обязанностях, сидит, как ребенок смеется, хлопает в ладоши. Представление доставляет ему неподдельную радость. На небольших станциях поезд замедляет свой ход, где-то останавливается на одну-две минуты, однако пассажиров в вагоне не прибывает, и компания продолжает свои развлечения.

Леон совсем не против повеселить проводника, он плохо спит по ночам, тем более в поезде.

Примерно в четыре тридцать утра на управляющего жизнью в вагоне находит усталость, движение рук фокусника словно гипнотизирует, из-за чего клонит в сон. Прислонившись головой к стенке, мсье Ганс принялся мирно посапывать, впрочем, глубоко заснуть ему не удалось.

Резкие толчки ознаменовали приближение поезда к очередной станции, проводник надел форму и достал какие-то бумаги. Внезапно выражение лица усача приняло опечаленный вид.

– Ну вот вы и приехали, мсье Руэ.

Леон задумчиво смотрит в окно, занялась заря. Это потрясающее время суток завораживает, над землей стелется плотная пелена тумана, скрывая от глаз все неровности ландшафта, на горизонте появляется солнце – еще совсем бледное.