Кольцо. Абсолютная утопия. История про 13 Аркадиев и всего одного меня

Я взял ее под руку, мы стали медленно спускаться по серпантину между террас, вечер, переходящий в ночь был пятничным, и многие люди сидели в кафе и ресторанах, уходили и заходили сюда, спускались и поднимались по лестнице. В общем, жизнь на серпантине кипела.

Из моей головы всё не выходил ответ Петра. Он специально тогда сказал про выход из кольца, он притворялся дурачком, и вывел всё в шутку, типа ляпнул случайно. Но он это сделал совсем не случайно, эта мысль ещё долго донимала меня. Алиса молчала, я мог подумать об этом.

В старые времена, при каком-нибудь Аркадии 5-м или 7-м, его запросто могли посадить в тюрьму или ещё чего хуже. Ему очень повезло, что он сказал это уже при Аркадии 12-м, времена уже не те, вождей уже нет, теперь у нас правит просто мэр. Но всё равно наверняка он испортил себе всю жизнь, все косятся на него, и в архив его сбагрили. Вмиг весть об его случайной в кавычках оговорке разнеслась по всему городу, и нет такого гражданина кольца, кто бы неслышал этой истории с фразой Петра.

В наше цивилизованное время можно почти все, и говорить о том, что думаешь тоже, но есть всего одно «табу», которое и умудрился задеть Петр, вернее задел специально.

Глава 4

Проигранная война – 279 лет назад

Начальник вооруженной охраны нервно ходил по комнате, и не мог остановиться, заломив руки за спину. Он судорожно думал, и мысли принимали очень дурной оборот.

Со стороны улицы (хотя какая это улица?) раздавались выстрелы, сначала редкие, и всё более интенсивные, общий шум нарастал.

Слышались крики, и звон разбитого стекла.

Кто-то с улицы полоснул по дому, и посыпалось стекло, несколько осколков вонзились в руку молодого начальника. Он остановился, вынул руки из-за спины и с интересом посмотрел на них – две струйки крови только начинали сочиться с правой руки. Это вывело его из транса, его руки, показались ему совершенно чужими, и он с интересом уставился на свою кровь.

Начальник, и бывший офицер, у которого за плечами было несколько войн, вернее небольших полуполитических полукоммерческих заварушек, не знал, что делать: жизненный опыт и служба его к этому не подготовили.

Быть хорошим стратегом и одновременно хорошим солдатом, не для всех посильная ноша. Для него – непосильная.

Он подошёл к окну, очень осторожно и по возможности не привлекая внимания, чтобы не попасть под шальную пулю, и стал внимательно смотреть, что происходит на улице снизу.