Неисправимый

Коричневый ковёр под ногами заглушал шаги, а мы всё шли и шли, пока не остановились между двумя невзрачными дверями. Мстислав постучал прямо по стене. Три раза, потом ещё два, подавая кому-то условный сигнал. Не успела я сообразить, что к чему, как перед нами открылся потайной проход, куда мы и вошли. Небольшая комнатка с игральными столами и пятью мужчинами, которые при нашем появлении замолчали. И все пять пар глаз принялись с интересом сканировать мою персону. Стало ещё больше не по себе.

– Моя сестра.

Родная. Младшая, – сухо обозначил мой сопровождающий.

Интерес ко мне тут же пропал. Да и в игральном помещении мы не задержались, прошли дальше, попав в очередной коридорчик, приведший нас к лестнице. Внизу слышались громкие выкрики, словно там происходили какие-то соревнования. Но что именно там творилось, мне не показали. Брат завёл в первую попавшуюся на пути боковую дверь, за которой располагалась банальная раздевалка. Пустая.

– Подождёшь меня здесь, – указал на дальний угол, где располагался небольшой диванчик с приставленным к нему столиком.

На столике располагался самый обычный электрический чайник, упаковка пластиковых стаканов и растворимый кофе в пакетиках.

– Если нервирует, можешь запереть изнутри, как уйду, – добавил Мстислав.

Больше не глядя на меня, принялся… ну, да, раздеваться.

Раздевалка же.

Чего тут ещё делать?

Вот и Мстислав одним быстрым движением стащил с себя футболку, повернувшись ко мне спиной и принялся разуваться, попутно расстёгивая джинсы.

Я же, как последняя наркоманка, стояла и пялилась на его голую спину, под кожей которой от каждого движения перекатывались мышцы, приковывая мой взгляд. Так бы и подошла, обняла, впиваясь в его грудь ногтями, проводя по ней от шеи до низа живота, оставляя белые полосы, при этом губами проложила бы дорожку из поцелуев вдоль всего позвоночника…

– Вот чёрт! – выругалась почти неслышно, понимая, что ещё немного и я просто-напросто начну претворять свою фантазию в жизнь.

Упавшие на пол джинсы только ещё больше подстегнули воображение… Не выдержав, резко отвернулась, сжав ладони в кулаки. Ещё и зажмурилась до кучи от греха подальше.

«Брат, Ульяна. Он твой брат. Родной брат. А о братьях так не думают. Их не хотят. Ты же не извращенка какая-то? – приговаривала мысленно. – Ведь не извращенка?» – уже не столь уверенно обратилась к самой себе.

При этом одна часть меня искренне удивилась подобному замечанию.