Иные

Глава 3

С этого момента со мной не церемонились, как будто я исчерпала весь запас отведенных штрафных баллов и теперь пожинала плоды собственных ошибок. Оливия больше не ответила ни на один вопрос и отныне не утруждала себя объяснениями. Она хладнокровно отдала меня под контроль двух церберов-санитаров, рассчитывая выполнить свою миссию независимо от моего мнения и желания.

Нет, физическое давление не применялось. Но зато вовсю использовалось моральное. Я ощущала себя бесправной и абсолютно беспомощной, хуже тряпичной куклы.

Страх и горечь комком собирались в горле и не позволяли оказать хоть какое-то сопротивление.

Ужасное состояние, подавляющее волю.

Первым делом меня привели в какую-то лабораторию, где стоял царапающий ноздри запах кварцевания. Здесь меня уже ждали две молодые женщины в белом, чтобы начать свое черное дело. Их лица закрывали маски, а в глазах застыли отстраненность и равнодушие. Каждое движение отлаженное и четкое, как у роботов.

Они посадили меня в кресло и взяли первые мазки из носа, рта и ушей.

Затем срезали локон волос и кончик ногтя. А после начали тестировать… К нервным окончаниям прикрепили прозрачные детекторы, а на глаза надели белые очки с виртуальной программой, в которой биометрический тестер формировал индивидуальные задачи. Это была проверка дееспособности моего организма и возможностей разума: зрения, слуха, реакций, мышления. Не было нужды раздумывать над ответами или делать выбор! Тело само выдавало меня с потрохами, подчиняясь электронным сигналам, которые поступали из мозга. Сначала это даже казалось любопытным, но с каждой новой задачей все больше вгоняло в панику.

Лучше бы меня раздели догола на глазах у целого зала незнакомых людей. От детекторов ничего не скрыть. И сбежать невозможно, потому что они каким-то образом парализовали мои мышцы.

Страхи.

Жалость.

Привязанность.

Радость.

Гнев.

Отчаяние.

Я слышала, как меня пытались успокоить и сгладить впечатление от того, что я испытывала, но легче не становилось.

Они увидели все. Зафиксировали каждое движение моей души и все раздражители, на которые я реагировала. Только потом меня, наконец, выпустили из клетки.

После этой унизительной процедуры меня отвели в отдельную комнату, чтобы накормить или просто дать возможность отойти после эмоциональной центрифуги… На самом деле еда – это последнее, о чем я могла думать в такой обстановке.

В любом случае, пришлось впихивать в себя кусок за куском.