Мой плен

А что происходит, когда этого сделать нельзя? Время просто растворяется в пространстве. Его не видно, и оно не ощутимо. Остается тягучая действительность: комната, свет в окне, постепенно убегающие тени от мебели, которые ты не можешь отследить и… ожидание. Оно томится и мучает внутри. Ожидание чего-то неизвестного и страшного.

Не находя себе места в «камере», я ходила из угла в угол, пытаясь найти хотя бы какое-нибудь занятие, пока невыносимо медленно проходил день. Поменяла повязки, позволила себе поплакать, попыталась поспать, да только крутилась в полудреме не в состоянии расслабиться.

И это медленно сводило с ума.

В какой-то момент я вскочила с постели, поддавшись странному порыву, и включила весь свет, что нашла. Две лампы по обе стороны от кровати, яркие софиты в дальней половине комнаты и огромную люстру под потолком. Оглядев помещение, которое выглядело теперь иначе, я облегченно выдохнула. Стало немного лучше. Так оно хотя бы уже не казалось настолько мрачным.

До того, как за окном стемнело, я еще повалялась в кровати, глядя в потолок, снова прошлась по пустым мебельным полкам, и когда пришел смотритель, уже более спокойно восприняла его появление.

Надо же, как устроены люди. Рано или поздно ты невольно адаптируешься и привыкаешь ко всему.

Я встретила его на ступеньках, прислонившись к двери, и даже не двинулась с места. Мой настороженный взгляд проводил его до стола, где он поставил очередной поднос и бутылку воды, а затем до двери, которую он так же неизменно запер.

В этот раз я даже не прикоснулась к еде. Апатия захватила меня от макушки до кончиков пальцев, забирая вкус жизни, простые желания и аппетит. Я с волнением и тревогой ожидала, когда придет час моего похитителя. По моему странному суждению, злодеи приходят по ночам.

Однако время шло, но никто не приходил. Вокруг стояла звенящая тишина, которая нарушалась моим дыханием и еле различимым шумом снаружи.

Голова начала болеть, а веки – наливаться свинцом, и в какой-то момент я решила больше не ждать.

Сходила в ванную, приняла душ. Затем не поленилась отправить ужин в унитаз и помыть тарелку. Выключила свет, оставив лишь одну лампу у кровати, и залезла под одеяло. Было страшно оставаться в темноте в этой большой чужой комнате.

Устроившись поближе к свету как к единственному, что могло бы меня согреть, я поддалась сну. Он стремительно уносил меня из этого места.

Сквозь плотную пелену сна меня коснулся аромат.