Мистика

И по высоким ржавым воротам, находящимся впереди, было понятно, что она уже давно не принимала посетителей и даже приходящих замаливать грехи.

Около Мэри уже никого не было, она, как обычно, осталась одна. Ей захотелось вернуться в церковь, ведь уже очевидно было, что сегодня она очнулась именно в ней.

Мэри прошла внутрь, зеленый туман осветил все и там. Каменные стены, вдоль которых она проходила, когда поднималась, были украшены цветными фресками на очень известные сюжеты и расписаны латинскими словами и молитвами.

Она остановилась на каком-то этаже и вошла в первую, случайную дверь.

Комната была полностью освещена. Что вело Мэри именно сюда, она не знала, она и точно не знала, что ищет. Но, подойдя к дубовой кровати, в целом свертке одеял, под грузом пыли она нашла книгу (как будто ее только что вынули из пыльного ящика и спрятали здесь): старую, в заплесневелой кожаной обложке, с фигурным переплетом, на древесном клее. Она была завязана зелеными лентами. Страницы ее были белые, плотные, шрифт текстов, как и положено для церковных книг, каллиграфический.

Сами тексты были написаны кроме латинского языка еще и на других корневых индоевропейских. Мэри перевела название книги: «Тетрадь Грехов». Перевернув страницу обложки, она прочитала:

«Каждый, кто хотел быть абсолютно свободным, обращался к ней

Тот, кто нашел себя в мире парадоксов, искал в ней для себя новые;

Тот, кто не знал о ней, находил их

Каждый, кто хотел быть прощенным и успокоенным, обращался к ней».

Пролистав книгу далее, она увидела чьи-то имена с текстом под каждым из них.

На одной из страниц было неразборчиво написано имя, но зато отчетливо читался текст покаяния:

«Я прошу у тебя свободы за ложь, за смерть, за зависть, за страх, за боль, за зло, за веру, за слабость, за гордость, за безрассудство, за бесполезность» Текст был очень странный, но очень знакомый Мэри, он напоминал ей Петрансус. В голове проносилась фраза: «Каждый, кто хотел быть прощенным и успокоенным».

Мэри стояла и вспоминала все, за что должна быть сейчас прощена, а Тетрадь Грехов в это время листала свои страницы и, остановившись на букве Б, начала выводить фамилию Мэри.

Внезапно, у Мэри пропала тень. Это всегда происходило случайно, но всегда влияло на состояние Мэри.

Вместе с тенью у Мэри пропали желания относительно раскаяния, словно до этого она хотела раскаиваться в чьих-то чужих ошибках. Сейчас она считала, что ей не в чем оправдываться, и она уже достаточно успокоенная.