Мистика

Та девушка была яркой и независимой, с синими волосами, ее увлечение подобной литературой показалось странным для Мэри, ведь у нее уже очень глубоко укрепилось мнение, что крутая молодежь серьезными вещами в жизни не увлечена. Мэри помнила, конечно, и то время, когда эта девушка еще не шла на поводу у современной моды и была обычным подростком. Помнила, что когда-то они даже хорошо общались, и та девушка была вполне добродушной и отзывчивой. Сейчас же она казалась неприступной. Мэри смотрела на нее и ее друзей, завидуя им.

Ей хотелось бы стать одной из них. Она искала случая и раньше снова заговорить с этой девушкой, но сегодня повод явно был, ведь книга в руках у той девушки казалась для Мэри очень интересной, потому была бы тема для разговора.

Опять же в перерыве между парами, настал момент, когда та девушка осталась без тени своей компании, и Мэри могла спокойно подойти к ней. Вся компания пошла на обед., а девушка осталась читать, сидя на скамейке в парке колледжа.

Мэри тоже пошла прогуляться, приближаясь все ближе к своей цели. Девушка сидела, уткнувшись в книгу, Мэри подошла к ней и тихим, слегка зажатым голосом сказала:

– Привет.

Синеволосая девушка подняла глаза на Мэри:

– Что? Ты что-то сказала?

Мэри поняла, что девушка и не услышала ее, и, что самое обидное, даже не узнала ее. Потому, опять она решила отмолчаться и поспешила в корпус.

После окончания учебного дня, Мэри, как и всегда, спешила домой, несмотря на то, что другие ребята расходились со своими компаниями по каким-то неизвестным для Мэри делам.

Она же всегда уходила одна, и всегда домой, потому что Мэри никто никогда никуда не звал.

Дом, в котором жила Мэри, располагался на солнечной стороне F-Street, родители специально выбирали самый светлый дом, потому что в детстве Мэри очень боялась темноты и теней. Поэтому ей выделили самую светлую комнату в доме. Старшая сестра Мэри, Элис, не завидовала ей по этому поводу. Наоборот, Элис были непонятны страхи сестры, она сама всегда любила темноту, предпочитала мрак свету, слушала соответствующую темноте музыку.

Ей была чужда замкнутость, чопорность и консервативность лондонцев, Элис всегда была открыта для людей, любила высказывать напрямую свои мысли. Потому она мечтала когда-нибудь создать новый мир, где люди были бы во всем свободны и не похожи на лондонцев, и остаться жить там. Она была открыта всему новому, открыта всему миру.