Его вкусняшка

– Ты что, конечно нет! Я выйду замуж честной девушкой. И потом спустя хоть сотню лет законный муж не сможет меня упрекнуть, что я поддалась страсти и кому-то невнятному уступила!

Я невольно стиснул кулаки. Надо же, какая предусмотрительно расчетливая рыжая стерва.

Страсти она поддаваться не хочет, а оскорблять меня, приравнивая к немощным импотентам и сексуальным отбросам – да.

При том, что искренне довольные женщины – гордость каждого мужчины шеннари.

Меня так никто и не видел. Никто даже не подозревал о моем присутствии.

Я остался сидеть на подоконнике с застывшей на губах холодной улыбкой.

Больше девицы ничего интересного мне не обсуждали, но я сидел и пропитывался звонким щебетанием Камилы, как смертельным ядом.

И уходить не хотел, и голос ее слушал, как журчание отравы по венам, и обдумывал детали, как с ней поступить.

Хорошей жены из Камилы не будет – язык у нее откровенно поганый.

Покладистости ноль, зато злости с лихвой хватает. Нежная трепетная принцесса умеет за глаза осудить и попортить чужую репутацию.

Ну что ж…

Языку ее я другое применение найду. Будет мне прилежно сосать и вылизывать.

И насчет девственности своей пусть не беспокоится – недолго этой «честной», мать ее, девушке осталось.

Глава 3. Немыслимое

КАМИЛА

Я замираю. Сама не знаю, чего жду. Какой именно ответ.

Я же уболтать Альдо хочу, а не удостовериться в отсутствии его нежных чувств ко мне.

Даже как-то оскорбительно, если Альдо ничего ко мне не испытывает.

Король шеннари говорит:

– Разумеется, я тебя не люблю. И не полюблю, – он хмыкает и выплевывает: – Это политический союз, глупая. Каждая моя любовница умелее тебя, зажатой мыши. Думаешь, мне нравятся женщины, которые могут только трястись и таращиться на меня? Нет. Но наследника ты мне родишь. Даже нескольких. У тебя хорошая кровь, качественная, – пальцы Альдо ожогом ложатся мне на щеку и ведут вниз, к шее.

Что?! Что он сейчас посмел произнести?! От злости у меня перехватывает горло.

А этот мерзавец заявляет:

– Станешь обращаться ко мне на «вы», как пристало послушной жене, и сама будешь охотно вставать на колени и подставлять свой прелестный ротик, чтобы пососать мне. Настоящие женщины, в отличие от тебя, это любят. И прекрасно умеют.

– Ты совсем чокнулся?! Совсем совесть потерял?! Я тебя ненавижу, и сам ты – мышь поганая позорная! Сам будешь себе рожать! Извращенец!

Мое лицо горит, словно обожженное кипятком.