Его вкусняшка

Но заявил, что к завтрашнему вечеру ответ мне дадут. Сутки, значит, на размышления трепетной девице.

А поскольку был уже поздний вечер, амири разместили меня с подданными в парадных гостевых покоях. Естественно, находящихся безмерно далеко от комнат принцессы.

На всякий случай, не иначе. Я ведь прибыл только с одними мужчинами.

Стражу к дверям амири не приставили, это было бы слишком нагло настолько не доверять гостям. Но мне бы и стража не помешала: зачем выходить через двери, когда есть окна?

А если амири думают, что король шеннари настолько изнежен или самолюбив, что побрезгует ими воспользоваться, амири сильно ошибаются.

Когда стало достаточно темно и поздно, я переоделся во все черное и пошел на штурм принцессиного окна.

Ночной холод немного остужал разгоряченные нервы, но ни одна сила в мире не была уже способна меня остановить.

Я слишком хотел то ли саму Камилу, то ли почувствовать свою власть над ней и стереть ее глупые мысли о моем мнимом бессилии, то ли меня вело что-то еще, о чем я пока не собирался думать.

Принцесса как будто меня ждала: оставила окно незапертым.

Ну, не ждала конечно, просто проветривала комнату.

Еще не забираясь внутрь, я магией пригасил все ночные светильники – окно принцессы наверняка просматривается с разных углов, а оставаться невидимкой я уже не собирался.

Я осмотрел свою жертву: нежная, беззащитная, розовые губы невинно приоткрыты. Из-под одеяла высовывается аккуратная ножка.

Я больше не медлил.

Глава 4.

КАМИЛА

Черная магия Альдо полностью подчиняет меня.

Я с любопытством глажу литые плечи короля шеннари. Сама. Своими руками глажу.

Мне интересно, мне хорошо, мне приятно на ощупь…

Альдо красивый сильный мужчина, и я не чувствую ни капли смущения. Одно любопытство.

Я хочу видеть, как Альдо будет откликаться на меня. Как он еще больше возбудится, ведь он и так на грани и еле сдерживается.

Просто Альдо не хочет меня напугать. Хочет, чтобы мне было очень приятно.

Сейчас я абсолютно в этом уверена.

Я в предвкушении прикусываю губу. Увы, пока свою. А хочется его.

Мне… нравится гладить Альдо. Мне приятен он весь целиком.

До дрожи, до мурашек, до волнующего жара приятен.

Нежно произношу его имя вслух:

– Альдо…

Не узнаю свой полный сладострастия голос. Чувственный, будто я ласкаю любимого словами.

Мамочки… Позор-то какой.

Остатками разума я выныриваю из вязкой дурноты сладострастия.