Хозяин моего тела

Это твой последний шанс покаяться или сознаться, Лола. А может, сыграть в оскорбленную невинность.

Приличные девочки понятия не имеют, что происходит в подвалах. Зато шлюхи – да. Если ты им открыто не заинтересуешься и не возмутишься, значит, ты в теме и на все согласна.

Жду твой ответ с нетерпением.

Глава 5. Опасности в доме

ЛОЛА

«Шейла Максвелл заявила, что больше не видит себя публичным человеком».

Сурово.

«Отказывается комментировать отношения с Агентством».

Еще жестче.

«Признает Агентство непричастным к своему решению завершить карьеру».

Даже так. Неужели Элиас Конте настолько ее запугал?

И всюду на фотографиях девушка с художественно растрепанными волосами и в солнечных очках на пол-лица.

Я ищу самого Элиаса. Нахожу.

Он в тени, будто его и нет. Словно он просто случайно там оказался. Зато уверенный и спокойный настолько, что я прямо кожей чувствую знакомую ауру силы.

Что же между ними произошло?

Все новости пестрят сообщениями о том, что решение госпожи Максвелл было спонтанным.

Она чуть не сорвала значимый показ, разрыдавшись прямо за кулисами. А потом вышла, отходила положенное и начала раздавать прощальные интервью.

Загадка.

А к черту!

Что бы ни случилось с Элиасом у Шейлы, мои собственные планы насчет него летят в самую глубокую пропасть.

Я чувствую, будто мне в глаза напихали стекол, настолько мне становится больно.

Одно дело – самой незаметно охотиться на привлекательного мужчину, вовлекая его в сладкие объятия греха.

И совсем другое – понять, что на тебя умело расставили капканы, и ты давно бежишь прямо по рассчитанной охотником траектории, довольно виляя хвостиком.

Дууура.

Нос предательски щиплет, а на глазах выступают слезы.

Я несколько раз глубоко вздыхаю, но это не помогает. Мне больно, тоскливо и ужасно. И я рыдаю взахлеб, радуясь, что моделям не надо поутру краситься. Все делает визажист на показе или на съемке.

Спокойно, Лола, ты же умница. Ты молодец и самая лучшая. Не стоит какой-то странный и опасный мужик твоего расстройства.

Но я все равно продолжаю реветь в подушку, надеясь, что стены «домика» достаточно толстые, чтобы заглушить мой позор. Потому что последующей травли я совсем не хочу.

Я поверила этим девкам, ничего толком не проверила, но куда хуже ошибиться в человеке из-за собственной наивности.

Из-за бурных слез я ничего не вижу и не слышу, поэтому пропускаю момент, когда под дверью появляется какая-то подозрительная бумага.