Сердце дракона

Венок я у него всё же стащила!

Незаметненько так…

Теперь оставалось столь же незаметненько вытащить ленты – золотые, красные и синие, знаменующие род Алтари, после чего добавить заранее припасённые белые, скреплённые тройными узлами, как в венках у дочерей мельника. Те самые дочери как раз все вместе неподалёку хоровод водили, стоит только крикнуть погромче – такую возможность ни за что не упустят! А казначей вместе со своим сыном потом ещё семь раз подумают, прежде чем всяческие подлости княжнам Ордмера устраивать.

В конце концов, мы тоже… способные!

Золотые ленты я вытащила легко и скоро. Однако красные оказались слишком прочно привязаны вместе с синими к ивовому прутику, служащему основанием венка. Еле как половину только убрать сумела. А вот с оставшейся частью возникла проблема… В виде того самого казначея, которому мы мстили.

– Так вот вы где! – раздалось совсем близко от отца Гейта.

Я аж подпрыгнула от неожиданности. А ещё посетило ощущение дежавю.

Нет, однозначно присутствие Сарпа Эрран Сагитари в нашем княжестве мне не на пользу!

Слишком пугливая стала.

– А мы вас повсюду ищем-ищем, – приторно сладко добавил казначей, мазнув снисходительным взглядом по своему отпрыску в компании Этери.

Та тут же отодвинулась подальше.

Ещё бы не отодвинуться!

Вместе с казначеем на площадь прибыл и глава купеческого сословия, и князь-отец в компании воеводы. Последние, к слову, взирали на нас с особым недовольством. И если родитель выражал своё порицание молча, то глава ордмерского войска молчать не стал.

– Что это? – пробасил, ткнув пальцем в венок с синими лентами, который всё ещё значился в моих руках.

Избавиться от них я не успела. Как и белые в венок вплести. Хорошо, хоть те всё ещё таились в кармане моего сарафана, а золотые и красные я в другой руке за спиной прятала.

– Я спрашиваю, что это?! – громче прежнего потребовал воевода.

Вообще, мужик он статный и довольно справедливый, сороковую весну только прожил, дурным нравом не отличался.

А взбесился он по одной простой причине. Синие ленты – знак его рода. Их-то он и сверлил в полнейшем негодовании, не забывая этим самым негодованием одаривать не только венок, но ещё и мою княжескую персону.

– А это не моё! – поспешила исправить ситуацию, скинув венок сыну казначея. – Это его! – оправдалась следом.

– Да-да… это моё! – охотно закивал Гейт. – Сам поймал! – прижал к груди давно высохшую траву, ивовый прутик и синие ленты.