Спаси меня

Отряхнув одежду, я наконец сумела рассмотреть в свете костра, что от нее осталось. Джинсы залиты кровью, когда-то белая футбола с Hello Kitty была уже не белой, а красной от запекшейся крови, и представляла собой решето, через которое можно спокойно просеивать муку. Я подошла к костру и уселась рядом с бомжами, поднося руки к огню, пытаясь хоть немного согреться. Был уже конец сентября, и ночи становились все холоднее.

Не знаю, как долго я пялилась на огонь, прокручивая все события прошедшей ночи, но из транса меня вывело движение бомжей, которые, наверное, решили пойти заниматься своими важными делами.

Насколько это могло быть реальностью, не знаю, но иначе куда еще им так спешно собираться?

Женщина на мгновение остановила попытки засунуть грязное одеяло в пакет, бросая на меня оценивающий взгляд. Она смотрела то на одеяло, то на меня, будто взвешивая все за и против, но в итоге сжалилась и отдала его мне, опасливо приближаясь и так же осторожно отходя, когда передала мне часть своего имущества. Возможно, она боялась, что я какая-то психичка, которая только что убила человека, и прежде чем выйти из дома, решила искупаться в его крови.

Это, конечно, звучало бредово, но более правдоподобно, чем то, что меня собирались принести в жертву, выпустив всю кровь, демону, который сейчас сидит в подвеске на моей шее.

– Спасибо… – хриплым голосом поблагодарила я, выйдя из ступора и глядя вслед удаляющейся парочке. Я поплотнее закуталась в одеяло, которое было сшито из пары мешковин, и посмотрела на догорающие угольки.

Идти домой сейчас не вариант. Скорее всего, меня там уже поджидают, но даже если и нет, одной туда соваться будет безумием. Я сжала в ладони кулон, согревая его. Интересно, как там Аластар. Ему сильно досталось. Как вообще восстанавливаются демоны? Им нужно искупаться в крови девственницы или что-то типа того? Содрогнувшись от этой мысли, я осмотрелась по сторонам. Мне нужно где-нибудь спрятаться и тоже взять тайм-аут. Взгляд упал на покосившийся Фольксваген-Жук, который был покрыт пятнами ржавчины и грязи.

Открыв скрипящую дверь машины, я забралась на заднее сидение.

Казалось, будто сердце превратилось в камень, от которого в груди была сильная тяжесть. Мне было страшно, пугала эта неизвестность, пугало, что я не знаю где мой отец и все ли с ним в порядке. Волна непрошенных рыданий подступила к горлу, но я их подавила, укутавшись еще сильнее и сворачиваясь в клубок, чтоб стать как можно меньше, будто это могло помочь исчезнуть.