Исчезающая в бездне

Когда наши руки соприкоснулись, Рэйлан посмотрел на мои загорелые, темные пальцы, сравнивая их со своей бледной рукой. На его запястье я заметила красивый браслет с круглым черным экраном. На нем ничего не было, кроме синей полосы по краю. Я отпустила его руку, и из моей груди вырвался вздох.

Это же эхопорт.

В последний раз я видела его, когда отец еще был жив. Такие эхопорты носили только смотрители, чтобы следить за оживлением мертвых. Когда мы были маленькими, он одновременно завораживал и пугал нас с Элизией.

Отец запрещал нам к нему прикасаться.

– Это не игрушка, – говорил он нам.

– Для чего он нужен? – интересовалась я.

Каждый раз он многозначительно смотрел на маму, прежде чем ответить:

– Не вашего ума дело.

Мы с Элизией думали, что в нем заключена власть над жизнью и смертью, и если до него дотронуться, то сердце станет черным, как круглый экран, а в груди образуется глубокая дыра. В детстве мы на спор подбивали друг друга пробраться в комнату родителей, пока папа спит, и дотронуться до экрана.

Но убегали, так и не добравшись до него.

Рэйлан несколько раз кашлянул, и мне пришлось отвести глаза от его руки.

– Я буду рядом с тобой на протяжении всей процедуры оживления твоей сестры.

Что этот мальчик знает о горе и смерти? Держа его за руку, я почувствовала, какая она мягкая и слабая. Обойдусь без него.

Я подняла брови, ожидая, что будет дальше.

– Тебе выдали таблетки на случай, если тебе станет плохо? – Из-за маски его голос звучал приглушенно.

– Да, – решила я ему помочь.

 – Когда я приплыла на остров.

– Отлично, – односложно ответил он. Кажется, он такой же немногословный, как и я. Как же тогда он собирается меня успокаивать? Я снова вспомнила, что рядом с папой каждый человек чувствовал себя важным и услышанным.

Я уже не помню, сколько ночей отец сидел у моей постели после одного неудачного дня в школе. Я пожаловалась ему на детей, которые меня обзывали и говорили, что на мне отметина мертвых, потому что мои родители работают на Палиндромене, тогда как почти все другие родители работали на затонувших объектах – мореходами или рыболовами.

В каком-то году мои одноклассники распустили слух о том, что я родилась в резервуаре и являюсь плодом одного неудачного научного эксперимента.

Папа сказал, что они высмеивают то, чего не понимают, и людей, непохожих на них. Особенных. Что они нападают от страха. Он называл меня своей огненной рыбкой, освещающей самые темные воды. Сейчас он вряд ли бы это сказал.