Лига лжецов

Присутствие матери въелось в стены, и мы с Летой были слишком напуганы, чтобы шуметь и нечаянно спугнуть воспоминания о ней. Дом казался могилой. Мрачный и печальный.

Если я не окажусь дома до восьми вечера, меня могут оштрафовать. Регентство уже заполонило улицы, разыскивая любого, кто разгуливал в ночи. Пять штрафов, и тебя отправят в Вардин на целый год. Я не хотел возвращаться в тюремный сектор.

Я толкнул ворота и ступил на усыпанную колотыми ракушками дорогу, ведущую к усадьбе. Трехэтажный дом из белого камня располагался на трех акрах ухоженных садов среди скалистых склонов.

Раньше моя мать сама ухаживала за садами, но после ее смерти мой отец нанял команду людей для присмотра за различными теплицами и прудами, наполненными рыбой. Сохранение ее сада стало одним из самых добрых поступков, которые он сделал после маминой смерти.

Я мог представить, как моя мать шагает сквозь туман, образуемый разбрызгивателями для газона, черные волосы каскадом ниспадают ей на спину, а ее лицо озаряет улыбка.

На ночь все садовники разошлись по домам, и вокруг было тихо и спокойно. Только сейчас я понял, как на меня повлиял спертый воздух Вардина. Стеснение в груди, которое я приписывал предвкушению, рассеялось на вечернем ветру.

Я снял сапоги, как только открыл входную дверь. Мой отец никогда не разрешал нам ходить по мраморным полам в обуви, и это было единственное, в чем я, похоже, никогда не мог бросить ему вызов.

– Лета? – выкрикнул я в пустой вестибюль. Я не стал спрашивать, дома ли отец.

Никто не ответил.

Это просто невозможно! Она решила пропадать все лето? Меньшее, что она могла сделать, это сказать мне, где она и когда она вернется домой. В отличие от отца я переживал. И мне бы хотелось рассказать ей о Вардине – это был наш общий интерес. Хотя ее любопытство стремилось не к тюрьме Вардин, а к завесе.

Съев несколько кусочков жареной курицы с хрустящим корнем торлу, оставленных поваром в духовке, я направился наверх. Иногда я задавался вопросом: не было бы лучше, если бы отец продал имение после смерти мамы? Хотя мне было неприятно думать о том, что я больше никогда не смогу пройтись по этим коридорам, мне было физически больно постоянно вспоминать о том, что мы потеряли.

Оказавшись в своей комнате, я направился в постель. Мой разум весь день неустанно работал. Я был морально истощен. И все же мне не удавалось расслабиться.

Я повернулся на бок и уставился на постер, висящий на стене.