Под тем же солнцем

Возможно, и этого парня она бы не заметила, если бы в буквальном смысле не уперлась в него носом. На «Октябрьской» в вагон хлынула людская толпа, явно превышающая возможности вагона. Арина еще в районе «Профсоюзной» уступила место очередной бабушке с тележкой и теперь повисла на одной ноге, оказавшись надежно зафиксированной между чьей-то широкой спиной и мужским торсом в черном кашемировом пальто. Очутившись в ловушке, девушка размышляла, не поджать ли ей и вторую ногу. Поезд качнуло, Арина навалилась на торс всей своей небольшой массой.

Торс не возражал, однако даже через пальто Арина ощутила, как напряглись тугие мышцы мужчины, стремясь сохранить равновесие.

В обществе красивого пальто, тонко ароматизированного хорошей туалетной водой, Арина чувствовала себя вполне комфортно, пока не подняла голову и не встретилась с обладателем пальто глазами. Несмотря на духоту в вагоне, девушку прошиб ледяной пот. В каком-то дурацком любовном романе ей некогда попалась фраза, вполне соответствующая драматизму данной ситуации.

Сердце ухнуло и забилось в совершенно нелогичном с точки зрения анатомии месте. «На нее взглянула сама судьба». А если еще добавить колориту, то, пожалуй, сам фатум. Черные глаза смотрели не просто с интересом, а с каким-то невероятным симбиозом самых разных чувств. При желании в них можно было прочитать все, что угодно, начиная от дикой боли и заканчивая «яростным огнем», как в песне незабвенного Бюль-Бюля-оглы, очень уважаемого Арининой бабушкой.

«Черт, маньяк, – простонала про себя Арина, – наверняка убивает всех баб, коснувшихся его драгоценного пальто… А может, я просто стою на его ноге?»

– Простите, – пробормотала она, опуская голову и тщетно пытаясь отодвинуться.

Молодой человек молчал, продолжая прожигать макушку Арины удивительными глазами.

На «Третьяковской» платформа с вагоном произвели обмен людскими массами, стало немного свободнее. Арина воспользовалась моментом и, отмагнитившись от пальто незнакомца, забилась в уголок возле дверей. Парень встал к противоположным дверям и теперь смотрел в тоннель через грязное стекло.

Однако впечатлительной Арине мерещилось, что и в отражении то и дело вспыхивали огоньки его недобрых глаз.

Она так и не поняла, что же все-таки было в этих странных глазах. Огонь. Мольба. Напряжение. Почувствовав себя крайне неуютно, девушка вышла на одну остановку раньше и потом трусливо переждала два поезда, высматривая незнакомца. На ее остановке парня не было, и она немного успокоилась.